— О чём задумались, ваше сиятельство? — спросил Куликов графа.
— Вот, гадаю, хватит ли у государя смелости проверить Военное министерство и Адмиралтейство? — задумчиво произнёс Васильев.
— Нет, — покачал головой Куликов. — Слишком громкие имена прозвучат во время расследования. Не стану упоминать, кто обязательно фигурировал бы. Все это понимают и, думаю, не особенно боятся. Он не решится на конфронтацию с таким количеством противников.
— Не удивлюсь, — подхватил я, — если и при таком шуме во внутренних делах, англичане, французы, австрияки да прочие наши «друзья» не активизируют своих сторонников и поклонников. — Я сделал паузу. — Видимо, государь опасается именно этого — активных действий оппозиции. Не исключаю и крайних мер с их стороны. Поэтому необходимо ускорить подготовку отряда ближней охраны высочайших особ. И не забывать о цесаревиче. Скажем, два постоянных охранника при нём.
— Вчера я был на базе отряда, — оживился Лукьянов. — Впечатлён их успехами! Пётр Алексеевич, вы прирождённый учитель. Нисколько не удивлён тому глубочайшему уважению, которое питают к вам бойцы ССО. А ротмистр Малышев и вовсе величает вас не иначе как, командир. Сколько раз предлагал его высокопревосходительству Бенкендорфу, взять вас на службу в качестве начальника всех специальных подразделений! — Лукьянов развёл руками с искренним огорчением. — И каждый раз слышу: вы нужнее на Кавказе.
— Он прав, Лев Юрьевич, — степенно заметил граф Васильев. — Пётр Алексеевич на сегодня — фигура ключевая. Слишком многое завязано на него лично. Потому я полностью поддерживаю Александра Христофоровича, хоть и сам не прочь был бы видеть его службу в Петербурге.
Беседа подошла к концу и гости уехали.
— Ну, что, Пётр, многие значимые события произошли благодаря тебе. Не спорь. Я доволен своим решением доверить тебе мой род Васильевых. Вижу, он в надёжных руках, но прошу тебя, будь осторожен. Я не зря упомянул тебя как ключевую фигуру на Кавказе. Это не видно со стороны, зато все заинтересованный лица прекрасно знают и понимают твоё влияние там. Ещё раз прошу, осторожность и продуманность в действиях. Ты уже не можешь бездумно рисковать собой.
Я молчал, понимая, что граф прав во всём. Мне пора на Кавказ и как можно быстрее. К началу лета, крайний срок. Что-то тревожное шевелилось в душе.
Глава 35
Андрей и Михаил, прибыли в Пятигорск. Они ехали верхом с ординарцами и двумя фургонами оружейников. Андрей с удивлением наблюдал за горячими спорами Тихона и Ильи. Их фургоны были загружены под завязку и движение маленького обоза заметно замедлялось, что несколько раздражало Есаула. Когда во время очередной ночёвки Андрей услышал яростный спор, он не выдержал и залез в фургон, в котором жили оружейники.
— А ну, тихо, смолкли оба. В чём суть спора?
— А чего он, господин есаул? — начали они одновременно.
— Стоп! Я сказал. Говори ты, Тихон.
— Я ему который день талдычу, что нельзя увеличивать навеску вышибного заряда, а он можно, дальше полетит. А я говорю ствол разорвёт. — Тихон стал возбуждённо махать руками.
— Да, не разорвёт, там запас прочности двойной, ничего ему не будет. Зато дальше полетит, даже не сомневайтесь. — Не выдержал своей очереди Илья. — Уж я то знаю.
— Тоже мне умник нашелся, без году неделя как оружейником стал, а туда же, не сомневается он. — Передразнил своего оппонента Тихон.
— Ну-ка, помолчите оба. Теперь мне точно ясно, что ничего не понятно.
— Вы мне толком скажите, о чём речь ведёте? — грозно рявкнул Андрей, его брови грозно сошлись.
— Так о бомбомёте, господин есаул, а вы чё, не знали? — искренне удивился Илья, широко раскрыв глаза.
— Нет. И что это за штуковина такая? — интерес Андрея мгновенно перевесил злость, он наклонился вперед.
— Так ещё с полгода назад командир нам с Илюхой вручил рисунки и схемы бомбомёта, велел обмозговать. Ну мы, понятное дело, по началу, как слепые котята — затупили.
— То есть как — «затупили»? — не понял Андрей, прищурившись.
— Не совсем поняли, что и как, — стал терпеливо пояснять Тихон, потирая ладонью подбородок.
— Ты уж за себя говори, Тихон! Я как глянул — так сразу и смекнул, что командир начертил, — обиженно засопел Илья, отвернувшись.
— А вот они, те самые рисунки-то, — не обращая внимания на ворчание Ильи, Тихон порылся в походной сумке и извлек потрёпанную, замусоленную тетрадь в масляных пятнах. — Гляньте, Андрей Владимирович.