Тот, кого звали Руслан, переговорил со старшим и отвел одного из кучи кричащих подростков. Это был его младший брат Байсар. Он увидев и узнав старшего брата, с трудом сдерживаясь, подошёл к нему радостно улыбаясь.
— Байсар, — еле сдерживая эмоции, сорвавшимся голосом, тихо сказал Джоха обнимая братишку.
— Давно не виделись брат.
— Джоха, пойдём в дом, там спокойно поговорите. Время вам определили до утра. — тихо сказал Руслан.
— Скажи Руслан, я могу увидеть других аманатов.
— Да, командир разрешил тебе встретиться с другими. Скажешь когда пожелаешь, я отведу тебя в казарму где они живут.
— Баркалла хьюна, Руслан (спасибо тебе по чеченски)
— Хала хьума дац, — улыбнулся Руслан и открыл дверь в дом. — Здесь ты можешь отдохнуть и переночевать. Ужин тебе принесёт Байсар. Вода в колодце, нужник направо от дома. Байсар покажешь всё брату. Особо по базе не ходи, не положено. — Руслан вышел из дома.
Братья не виделись больше года. Сидели молча рассматривая друг друга. У мужчин не принято выражать открыто чувства.
— Тебя били? — нахмурился Джоха увидев следы синяка под глазом.
— Нет, брат. Нас пальцем никто не тронул пока мы здесь. Это я подрался с казачонком. Он сирота, его отца убили чеченцы. Поэтому он злой на нас.
— Он знает кто убил его отца? — спросил Джоха.
— Нет. Нас уже наказали обоих, за драку. Здесь хорошо, брат. Не то что в Синявке. Хорошо кормят, одели, учат русскому языку и счёту. Играем в мяч. Плохо только, что всё по команде, как у солдат. Ну ничего, Джоха, так жить можно. Полковник сказал, что как исполниться шестнадцать можно будет уехать домой или остаться служить в батальоне. И то, если буду хорошо учиться и сдам норм.тив. какой-то. Потом расскажут. Если очень хорошо учиться, пошлют в школу где учат на урядника. Можно будет служить и офицером стать.
Увлечённо рассказывал Байсар.
— А ты уверен, что всё это исполнят, что вам обещают? — с сомнением сказал Джоха.
— Я сам слышал, что говорил полковник. Все говорят: Шайтан Иван всегда делает то, что обещает. Если сказал что убьёт, то нет спасения, если обещал, что сделает, то непременно выполнит. Так все говорят. Наш старший воспитатель рассказывал, что полковник с самим царём разговаривает, когда в большом городе бывает и что он спас от смерти сына царя и поэтому царевич ему как брат. — Всё это Байсар рассказывал понизив голос.
— Ты ещё молод, брат, — серьёзно произнёс Джоха, не убирая тяжёлой ладони с плеча Байсара. Его голос звучал устало и по-отцовски назидательно. — Нельзя слепо верить каждому слову, что тебе бросают. Особенно — неверным.
— Не знаю, Джоха, может, ты и прав… — Байсар на мгновение задумался, но тут же оживился. — Но в Синявке с нами обращались как со скотом. А здесь… Здесь никто не тычет в нас тем, что мы чеченцы или аварцы. В батальоне у Шайтана служат и черкесы, и осетины. Ординарец у него — черкес Аслан, его наградили двумя медалями за храбрость! А видел бы ты, как он шашкой владеет… Сам полковник с трудом от него отбивается на тренировках. А полковник… — Байсар понизил голос до почтительного шёпота, — Говорят, в одной схватке троим головы снес. А в большом городе, где царь живёт, одного князя за оскорбление царя зарезал, а его приятелю руку отрубил в честном поединке.
Джоха лишь усмехнулся, но в его усмешке было больше горечи, чем неверия.
— Сказки, брат. Такие сказки они специально для вас рассказывают, чтобы вы боялись и слушались.
Байсар нахмурился, ища аргументы.
— А зачем тогда нас будут учить драться? Шашкой владеть, из ружья стрелять, на коне скакать? Кому, по-твоему, всё это нужно?
— Кто тебе это обещал? Опять полковник? — спросил Джоха, и в его глазах читалась не столько злость, сколько тревога за наивного брата.
— Джоха, я же тебе говорил! — с горячностью воскликнул Байсар. — Если Шайтан Иван что-то пообещал — он это сделает. Он слово не бросает на ветер. Он сказал, что следующим летом нас отпустят в отпуск домой, у кого он есть, на двадцать пять дней!
— Не горячись, — мягко, но твёрдо остановил его старший брат. — Поживём — увидим. Я не говорю, что твой полковник — лгун. Но я поверю только тогда, когда увижу исполнение его слов своими глазами.