Император задумался.
— Кто и как будет проводить операцию?
— Я лично, ваше величество. С группой из отряда ССО.
— Ваше личное участие столь необходимо? — удивился государь.
— К сожалению, пока у меня нет людей, которым я мог бы доверить дело такой важности, — я многозначительно посмотрел на императора. — Но это — пока.
— Действуйте, генерал. Вы, разумеется, понимаете, что официального приказа не будет?
— Так точно, ваше величество. — Ответил я.
— М-да, Пётр Алексеевич… — Бенкендорф, едва мы вышли из кабинета императора, не выдержал и нарушил молчание. — Не могли бы вы уже дать те первоначальные рекомендации и… снадобье?
— Разумеется, Александр Христофорович.
Мы вернулись в его кабинет. Я подробно расписал ему режим, диету и процедуры.
— Снадобье я пришлю с посыльным завтра. Но запомните главное условие: эффект будет лишь при строжайшем соблюдении дозировки. Чайная ложка, один раз в сутки, до полудня. Неважно, до или после еды, но каждый день. Превышение дозы чревато самыми неприятными последствиями — от расстройства желудка до мигреней. Никаких самовольных экспериментов.
Бенкендорф внимательно перечитал свои записи, уточнил пару деталей.
— Что ж, рекомендации выполнимы. Обещаю, буду следовать им неукоснительно.
— Здоровье — в ваших руках, Александр Христофорович. Отныне — буквально.
— Теперь, Пётр Алексеевич, выслушайте и вы мои рекомендации, — его тон стал деловым и наставительным. — Во Франции вы можете оказаться в крайне затруднительном положении. Только в случае абсолютной необходимости обратитесь к графине Дарье Христофоровне Ливен. Она проживает в Париже. Я дам вам краткое рекомендательное письмо. А при личной встрече передайте ей вот эти слова: «Я до сих пор сожалею, что пролил чернила на платье фрау Гертруды».
Она поймёт, что вы свой человек, и окажет содействие.
Возвращаясь домой, я пытался припомнить всё, что было известно мне о сестре Бенкендорфа. Дарья Христофоровна Ливен… Женщина незаурядного ума и влияния, та, что осмеливалась вершить если не судьбы народов, то ходы в сложной дипломатической игре — уж точно. Её парижский салон был центром притяжения для сильных мира сего, а тонкие нити закулисных интриг сходились прямо в её руках. Однако подробности её деятельности оставались для меня туманными: впоследствии я узнал, что вся её секретная корреспонденция уходила прямиком к брату, в обход любых официальных инстанций. Лишь с созданием собственного аналитического центра у меня появился шанс надеяться, что граф начнёт делиться с нами этими трофеями. Надо признать, единственным, но фундаментальным недостатком российской разведывательной службы была её разрозненность. Каждое ведомство работало само на себя, используя информацию в узковедомственных интересах. Моя попытка объединить эти усилия, систематизировать их и направить на общее благо не внушала особой уверенности в успехе. Но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Главное, чтобы эти руки росли из нужного места.
Глава 6
Подполковник Флетчер, едва прибыв в Муш, немедленно заявил о нападении разбойников. По его словам, погибла вся его охрана и слуги. Паша Мухтияр, выслушав англичанина и изучив представленный им фирман за подписью самого великого визиря, не мог проигнорировать случившееся. К месту нападения тут же отправили чиновника, исполнявшего полицейские функции.
Спустя несколько дней паша пригласил Флетчера к себе.
— Уважаемый Фарух-ага, мы нашли тех, кто посмел напасть на вас, — объявил Мухтияр с деловым видом. — Будьте уверены, они понесут заслуженное наказание.
— Вы совершенно уверены, что это те самые люди? — с искренним удивлением в голосе спросил Флетчер. — Мои вещи будут возвращены?
— К величайшему сожалению, разбойники уже успели распродать и растащить ваше имущество, — с неподдельным, казалось, огорчением на лице произнес паша.
— Но среди вещей были уникальные приборы и инструменты! А главное — материалы, собиравшиеся мной два года! — голос Флетчера дрогнул от напряжения. — Что я доложу великому визирю? Задумывались ли вы, на кого обрушится его гнев? Как вы допустили, чтобы в ваших землях орудовали такие банды? Простите мою прямоту, уважаемый Мухтияр, но я буду вынужден донести обо всём визирю.