Флетчер ожидал ответного хода паши. Отлично разбираясь в тонкостях подобных дел, он намеревался выторговать солидную компенсацию. Теперь предстояла настоящая торговая битва — нужно было добиться приличной суммы, которой паша будет откупаться.
— Уважаемый Фарух-ага, я, безусловно, возмещу ваш ущерб. Полагаю, пятьсот серебряных монет будет вполне достаточно, — паша смотрел на Флетчера с доброжелательной улыбкой.
— Вы смеётесь надо мной, уважаемый Мухтияр! — искренне возмутился Флетчер. — Этой суммы не хватит даже на половину инструментов. Вы позабыли о дорожных расходах и двух годах трудов!
Паша на мгновение задумался.
— Хорошо… ещё двести золотых. И это всё, что я могу себе позволить.
Подполковник изобразил на лице мучительную внутреннюю борьбу и наконец обречённо вздохнул:
— Только из уважения к вам, паша Мухтияр.
— Вот и прекрасно, Фарух-ага. Надеюсь, этот досадный инцидент мы сможем забыть. Сделайте мне честь разделить со мной скромный обед.
Флетчер кивнул с подобающей грустью, в то время как внутри у него всё ликовало. Всё его потерянное имущество не стоило и пятой части выторгованной суммы.
С момента его плена у того дьявола, Шайтан-Ивана, прошло уже более трёх недель. Лишь теперь он смог спокойно обдумать произошедшее. Смерть дыхнула ему в затылок и прошла мимо. Дрожь пробегала по коже при воспоминании о леденящем взгляде полковника. Но теперь он был жив и свободен. Этому шайтану будет не так просто достать его — отныне он будет настороже.
Приобретя крепкую повозку и наняв расторопного слугу, Флетчер в сопровождении пяти нукеров, выделенных пашой, наконец отправился в Стамбул.
Стамбул. Квартал Махдияк.
Это был район, где селились обеспеченные горожане — относительно чистый, ухоженный и спокойный. Гасан прибыл в Стамбул и более недели вёл неторопливое, но тщательное наблюдение за домом, указанным Иваном. Наконец удача улыбнулась ему: утром, ближе к полудню, из калитки вышел мужчина в европейском костюме, тёплом плаще и шляпе. Иван описал свою цель настолько детально, что Гасана не посетила и тень сомнений.
Проследив за жертвой ещё четыре дня и убедившись, что тот совершает ежедневные прогулки с почти часовой точностью, Гасан приступил к действиям. Он разыскал Турласа — албанца, знакомого ещё по службе в турецкой армии, а ныне промышлявшего сомнительными делами. Указав на своего «господина», Гасан коротко сообщил, что того необходимо убить. На вопрос о причине он ответил односложно:
— Месть.
— Пятьдесят золотых, — тут же озвучил цену Турлас. — Европеец. После будет много шума.
— Тридцать. Половину сейчас, остальное — по выполнении, — жёстко ответил Гасан, не намереваясь торговаться. — Если не устраивает — найду другого.
— Э-э, зачем другого? Я согласен, — поспешил ответить наёмник.
Гасан протянул ему небольшой мешочек.
— Сделай дело завтра или послезавтра.
— Не волнуйся, Гасан. Всё будет сделано. Готовь остальные деньги, — усмехнулся Турлас.
— Получишь всё, как договаривались.
На следующий день, едва европеец вышел из дома и отошёл до перекрёстка, в ста шагах от его порога навстречу ему попался турок с корзиной фруктов. Ловко столкнувшись с господином, он уронил свой груз и поднял шум, принявшись громко ругаться и размахивать руками. Пока европеец, смущённый и раздражённый, пытался его обойти, сзади, словно из-под земли, выросла фигура Турласа. Молниеносно схватив жертву за голову и оттянув её, он чиркнул лезвием по горлу.
Бывший полковник Желтов, судорожно схватившись за шею, из которой хлестала алая струя, осел на колени и безвольно завалился на бок. Турлас и его подручный растворились в улочках города ещё до того, как на мостовую растеклось большое алое пятно. Так, далёко от родины, на грязной улице Стамбула, завершилась жизнь полковника Желтова, ушедшая вместе с кровью, медленно заливающей камни равнодушного города. Лишь через день в газете появилась небольшая заметка сообщающая о смерти неизвестного господина европейской наружности.
Ворота старого стамбульского дома сомкнулись за спиной, заглушив уличный гам. Дорога была долгой и утомительной, но для подполковника Флетчера она закончилась лишь сейчас, в прохладном дворе, пахнущем кипарисом и морем. Он отдал команду разгружаться и, не оглядываясь, направился в дом.
В полумраке холла его уже ждал управляющий. Его поклон был отточенным и глубоким.
— С прибытием, уважаемый Фарух-ага. Да осветит Аллах ваш путь и сделает его благополучным.