— Путь позади, — сухо ответил Флетчер, с наслаждением ощущая прохладу мраморных стен. — Где Эмин Барат? Я должен его видеть.
Управляющий замер. Мгновение тишины повисло в воздухе, густое и тягучее, как смола. — Господин… — голос его дрогнул. — Эмин Барат… убит. Его нашли в переулке. Ограблен и… зарезан.
Слова прозвучали как приговор. Флетчер не шевелился, пытаясь осмыслить услышанное. Мир сузился до серых каменных плит под ногами. Казалось, жизнь разом покинула его.
— Он вышел прогуляться, как делал это каждый вечер, — голос управляющего пробивался сквозь оглушительную тишину. — Неподалеку от дома… Они перерезали ему горло и скрылись.
Но Флетчер больше не слушал. Перед его внутренним взором возникло не лицо, а маска — бледная, с дьявольски леденящим взглядом. Шайтан Иван. И теперь, сквозь шум в ушах, Дэниэл Флетчер с абсолютной, кошмарной ясностью понял: Шайтан Иван не блефовал. Полковник Иванов говорил правду — он был способен достать своего врага в любой точке мира. Холодная испарина, словно прикосновение призрака, поползла по его спине. Собрав волю в кулак, Флетчер насильно вернул ясность уму. Шайтан, конечно, не всесилен, но связываться с ним снова — верное самоубийство.
— Моя стратегия отныне — тихость и незримость, — дал он себе слово. — Дождаться отставки и сгинуть. Если же Шайтан напомнит о себе… что ж, буду сотрудничать ровно настолько, чтобы остаться в живых .
С этим решением, принесшим ему призрачное успокоение, подполковник наконец отправился в гостевую комнату.
***
Хайбула внимательно слушал своего названого брата. Выслушав Гасана до конца и видя его усталость, он отпустил его, а сам погрузился в раздумья. Его не отпускали слова Петра, советовавшего активно вмешаться в борьбу за умы аварцев, поддерживавших Абдулу. Хочар уже открыто выступил против вялой политики нового имама, призывая присоединиться к нему всех верных сынов Северокавказского имамата, готовых продолжить джихад.
Недавняя встреча с Хамидом, военным вождём независимых горских тухумов, наглядно показала, насколько растеряны были многие аварские общины. Однако Хайбулу сдерживало осознание собственной слабости. Призови он тухумы под своё знамя — и желающие найдутся. Но это означало взять их под свою защиту и обеспечить всем необходимым. Где взять столько средств, чтобы содержать целое ханство?
Пятнадцать селений, уже находящихся под его рукой, лишь недавно начали подниматься из нищеты. Хайбуле пришлось обеспечить их скотом, инвентарём и всем, что так нужно в хозяйстве. Один год, прожитый в мире, ясно показал всем, что мирная жизнь возможна. Раскол и нарастающая вражда в лагере непримиримых пока что давали ему возможность не опасаться набегов на свои земли.
Размышления Хайбулы прервал тихий скрип двери. В комнату вошла Мелис и, присев рядом, нежно прижалась к нему.
— О чём задумался мой муж? — спросила она, затем оторвалась и внимательно посмотрела мужу в глаза. — Переживаешь? Не знаешь, как поступить с Абдулой?
Хайбула рассмеялся.
— Неужели я выгляжу настолько беспомощным, что моя жена собирается указывать мне, что делать?
— Нет, муж мой, — мягко улыбнулась она. — Я пришла рассказать тебе о наших делах. А дела идут очень хорошо. Собранный в этом году урожай был обильным. Все селяне и ремесленники полностью рассчитались по налогам без единой задержки. Картога вызрела отлично, и зима будет сытой. Я распорядилась купить ещё два металлических плуга и три больших фургона. Теперь у нас пять плугов и шесть фургонов.
— Хочешь сказать, наша МЭ ТЭ ЭС, как в Пластуновке, оправдала себя? — оживился Хайбула.
— Ещё как! — глаза Мелис блеснули. — Селяне уже занимают очередь на весеннюю распашку. Наша станция научилась работать быстро и слаженно. Сейчас они занимаются перевозкой товаров и не простаивают ни дня.
— Это хорошие новости, Мелис. Спасибо тебе, — в его голосе прозвучала неподдельная благодарность.
— Я счастлива хоть чем-то помочь тебе, Хайбула.
— Хоть чем-то? — он усмехнулся, и в его глазах мелькнула тёплая волна. — Ты скрупулёзно собрала в своих руках все нити нашего хозяйства. Без тебя я бы утонул в этих заботах.
— Я лишь хочу освободить тебя для дел, не достойных вождя. Муж мой, позволишь ли высказаться насчёт Абдулы?
— Говори, — Хайбула откинулся назад, его расслабленная поза сменилась собранностью, а взгляд стал тяжёлым и пристальным, словно он взвешивал каждое слово ещё до того, как оно будет произнесено.
— Я уверена, что скоро к тебе явятся посланцы Абдулы, и их речи будут сладкими, как горный мёд. Они станут сулить золотые горы в обмен на твою поддержку. Все теперь видят, как вырос твой вес среди аварцев. Но бойся их даров, — голос Мелис понизился, он стал твердым и холодным. — Едва Абдула упрочится в статусе имама, он первым делом потребует, чтобы ты склонил голову. А если откажешься… он уничтожит тебя руками того же Хочара. Всё повторится, как с Абдулах-амином.