Хайбула не проронил ни слова. Он замер, и лишь тень, пробежавшая в его глазах, выдала внутреннюю бурю. Он смотрел на жену пристально, почти сурово. Но Мелис, привыкшая читать безмолвный язык его души, увидела в этом молчании не гнев, а глубочайшую сосредоточенность. По чуть слышному выдоху и по едва уловимому изменению на его лице она поняла — её слова не просто достигли цели, они легли на подготовленную почву. Он не просто услышал — он согласился.
После длительного молчания Хайбула очнулся.
— Мелис, необходимо написать письмо Петру. Сообщить последние вести и отправить письма детям.
Мелис кивнула и, вернувшись со свитком и письменными принадлежностями, устроилась рядом. Хайбула начал диктовать, а его жена послушно выводила строки, время от времени мягко поправляя его формулировки.
— Хайбула, остерегайся потерять доверие Петра, — тихо, но очень внятно произнесла она, отрываясь от пергамента.
Муж нахмурился, в его глазах мелькнуло недоумение.
— К чему это ты?
— Доверие такого человека, как Пётр, — редкий дар, и даётся он не каждому, — терпеливо продолжала Мелис. Она не стала углубляться в причины, по которым Пётр благоволит к их детям — это была тема для другого разговора. — Я не о наших детях. Он не из тех, кто станет мстить через них, его поддержка — проявление искренней доброты. Но я умоляю тебя, не совершай необдуманных поступков по отношению к нему. Его покровительство ещё долго будет для нас необходимостью.
Сказав это, Мелис нежно положила свою ладонь на руку мужа. В этом жесте была не только предостерегающая забота, но и всё её тепло, искренность и любовь.
Глава 7
Получив неофициальное добро от императора, я деятельно принялся за подготовку к операции. Решил готовить три группы. Моя основная, я, Савва, Паша, Олесь и Матвей. Поручик Струев с Родионом и поручик фон Минхен с Кузьмой. Собрал всех на базе ССО и стал знакомить всех с предстоящей операции.
Поручиков я озадачил разработкой легенд для себя и своих напарников. Озвучил цель операции, вручил папки с материалами и приказал каждому подготовить свой вариант действий. Разобравшись с этим, я отправился к полковнику Гессену.
— Здравия желаю, ваше превосходительство! — Поприветствовал меня полковник, поднимаясь из-за стола.
— Здравствуйте, Герман Иванович. Мне потребуются все материалы на наших маргиналов и прочих отщепенцев, что толкутся во Франции. Их политическая ориентация меня не волнует. Только значимые и заметные фигуры.
Полковник на мгновение задумался, затем вызвал заместителя и поставил ему задачу. Штабс-капитан Володин сразу же внес дельную поправку:
— Ваше превосходительство, точное местоположение некоторых личностей нам, к сожалению, неизвестно.
— Хорошо, принесите то, что есть, — согласился я.
Володин вскоре вернулся, неся три объёмные папки.
— В первую голову, — начал он доклад, — Бакунин Михаил Александрович. Находился под надзором, выехал за границу для продолжения обучения. По окончании курса отказался возвращаться в Россию. По последним данным, находится во Франции. Далее — Герцен Александр Иванович, сторонник так называемых социалистов, активно занимается издательской деятельностью, поддерживает связи с революционными кружками. Любимов Николай Савельевич, публицист, ярый сторонник буржуазной революции и свержения монархии. Имеет немало последователей в России.
Он переложил первую папку и открыл следующую.
— Бугальский Юзеф Тихомирович — этот борец за вольную Польшу. Ненавидит всё русское. С нашими революционерами общается вынужденно, рассчитывая с их помощью нанести урон устоям самодержавия. Также является сторонником парламентской республики. Активный участник всех восстаний и волнений. Это, ваше превосходительство, наиболее значимые и видные фигуры в Париже на данный момент.
«Знакомые все лица… Бакунин, Герцен… — пронеслось у меня в голове. — Уверен, этот Вайсер вращается в их среде и бывает на собраниях».
Именно через них я и собирался выйти на Вайсера. Решено — буду пламенным революционером. Научу, мать их, основам научного коммунизма.
— Да, и хорошо бы навестить самого Карла Маркса… Карла Мордыхая, — ведь такова настоящая фамилия его отца, Леви Мордыхая. Если представится случай…– Мысль показалась мне крайне заманчивой. Что, если удастся притормозить отца мировой революции и «научного коммунизма»? К тому же, страсть как хотелось проверить один тщательно скрываемый факт о его мировоззрении — поговаривали, что он был крайне невысокого мнения о русских и России в целом. Погрузившись в эти размышления, я ненадолго отрешился от реальности.