Работы — непочатый край. Острее всего стоял кадровый вопрос. С материально-техническим обеспечением проблем не предвиделось, а вот без надёжного заместителя и грамотных сотрудников я был как без рук.
Во время одной из встреч с генералом Дубельтом, уже полноправным начальником жандармского корпуса, тот обронил в разговоре:
— Жаль Леднёва. После отставки из армии словно пропал. Говорят, пристрастился к горячительному.
— Как отставили? — удивился я.
— После той истории с полковником Желтовым виновного искали наверху. Военный министр счёл, что крайним будет генерал Леднёв. — Дубельт с лёгкой усмешкой развёл руками, давая понять, что тема исчерпана.
Раздобыв адрес Леднёва, я в тот же день поехал к нему. Несмотря на генеральский чин, жил он скромно — снимал трёхкомнатную квартиру в доходном доме, куда перебрался после увольнения, оставив казённое жильё.
Дверь открыл пожилой ефрейтор. Увидев меня в казачьей форме и моего Пашу с лицом, напоминающим обветренный кирпич, он смутился и замер.
— Любезный, хозяин дома? — спросил я, сбрасывая бурку на руки Паши.
Взгляд ефрейтора скользнул по моим эполетам, и тело само собой вытянулось по стойке «смирно» — сработала многолетняя привычка.
— Так точно, ваше превосходительство! Алексей Дмитриевич дома, в зале изволят находиться, — отрапортовал он.
— Прохор, что там у тебя? — раздался из глубины квартиры недовольный голос Леднёва.
Я прошёл в комнату и застал хмурого генерала за столом. Он был в домашнем халате, в компании графина с наливкой и нехитрой закуски. Не сказать, чтобы он был совсем уж пьян, но определённое подпитие чувствовалось. Несмотря на это, в комнате царил порядок, да и сам генерал выглядел вполне опрятно. Лишь нездоровая одутловатость лица и мутный взгляд выдавали его недавние возлияния. Было ясно: Леднёв уверенно встал на скользкий путь бытового пьянства, и наклон вниз, как известно, на таком спуске лишь ускоряет падение. Он узнал меня мгновенно.
— Здравствуйте… э-э, ваше превосходительство. Пётр Алексеевич, если не ошибаюсь? — Леднёв поднялся из-за стола. По его лицу было видно, как он смущён тем, что я застал его в таком виде.
— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич. «Если ты с утра не пьян, значит, вовсе не улан», — процитировал я старую армейскую присказку, стараясь снять напряжение. Однако мои слова, кажется, достигли противоположного эффекта и лишь усилили его неловкость. Я продолжил оценивающе его разглядывать.
— А вы, Пётр Алексеевич, птицу-удачу крепко за хвост ухватили. Карьера стремительно в гору идёт. Да и Георгий на шее красноречивее любых слов, — пытался Леднёв заполнить тягостную паузу, и в его голосе слышалась горькая нотка.
— Не птица удачи, Алексей Дмитриевич, а мои кровь и пот. И мне искренне жаль видеть, как боевой генерал так безрассудно «просирает» себя. — Леднёв попытался что-то возразить, но я резко пресёк его: — Не тратьте слова на оправдания. Кажется, я зря сюда приехал.
Я демонстративно развернулся, делая вид, что ухожу.
— Если вы, Пётр Алексеевич, явились лишь дабы засвидетельствовать моё нравственное падение, то вынужден вас разочаровать. Я в полном здравии и твёрдой памяти. Если же цель вашего визита иная — я готов выслушать.
Чувствовалось, что моя провокация и резкие слова задели его за живое и встряхнули. Передо мной был уже не опустившийся человек в халате, а прежний, собранный Леднёв.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Что ж, это меняет дело, — деловым тоном сказал я, по-хозяйски занимая место за столом. — Вишнёвая? — кивнул я на графин.
— Так точно, — ответил он, всё ещё не вполне оправившись от столь резкой смены тона.
— Тогда наливайте, Алексей Дмитриевич, замёрз знаете ли, — беззаботно бросил я.
— Прохор! — только и смог выдохнуть он.
Ушлый денщик тут же появился с подносом, поставил передо мной рюмку и освежил закуски на столе.
— За моё здоровье, Алексей Дмитриевич, — я опрокинул рюмку. Наливка приятно обожгла горло, и я, закусывая ароматной ветчиной, с удовлетворением отметил: — Весьма недурственно.
— Оригинальный тост, Пётр Алексеевич, — Леднёв на мгновение застыл, затем разом осушил свою рюмку. Поставив ее на стол с сухим стуком, он перешел к сути с горькой усмешкой: — Так чем же удостоился внимания бывший генерал Генштаба?
— Алексей Дмитриевич, как вы смотрите на то, чтобы продолжить службу в прежнем качестве, но в… иной структуре?