— И все равно, профессор, продавать еду в ущерб себе — плохая идея!
— Надеюсь, что это не будет длиться вечно, − согласно кивнул Ниярди. − Наши учёные активно изучали все прошлые десятилетия различные инопланетные разработки и обязательно смогут выставить на продажу что-нибудь уникальное и полезное. Тогда мы изменим наш рынок сбыта.
— Если за нами закрепился статус фермерской планеты, то это усложнит путь к позициям передовой планеты.
— Хм, думаешь?
— Профессор, мне и думать не надо, за меня всё продумали писатели космической фантастики и подали в наиболее лёгкой форме.
— Но откуда ты…
— Дамир говорит, что пока я была в коме, то могла прожить не одну иллюзорную жизнь. Он прав. Одну жизнь я помню. Мне она кажется довольно реальной, но так ли это… чем больше я думаю об этом, тем больше путаюсь. Была ли та жизнь реальной и оттуда ли моя душа пришла сюда или я всегда была здесь и грезила… — Шайя притворно вздохнула, мысленно прося прощение у профессора за то, что говорит не всю правду. — А может, я до сих пор лежу в коме и пробую жить иначе, чем другие.
— Есть теории о том, что наш мир − не реальный, − задумчиво произнёс Ниярди, − но поскольку у нас нет исчерпывающих доказательств, кроме досужих рассуждений, то предлагаю жить так, как будто всё по-настоящему.
— Профессор, вы читаете мои мысли! — Девочка обрадовано хлопнула в ладоши. — Я тоже пришла к таким же выводам. А то бывает, такого себе надумаю, что уже ничего не понимаю.
— А, вот и мой друг, профессор Аоми, − воскликнул мужчина. — Аоми, мы здесь! Светлого тебе утра!
— Светлого утра, Ниярди и прелестная Шайя, − улыбнулся мужчина в белом халате, накинутом на тёплый комбинезон.
Голова его была вся седая, а глаза выделялись яркими миндалинами на слегка желтоватом лице. В молодости профессор явно был красавчиком и покорял девушек одним взглядом своих удивительных глаз.
Шайя отметила красоту глаз Аоми, позабыв, что её глаза такого же типа, как у него. Мало того, что они редкой и очень привлекательной формы, так ещё окружающих притягивала таящаяся в них любознательность, пытливый ум и доброжелательность.
Шайя приложила руки к груди, накрывая ладонями одна другую, и слегка поклонилась, приветствуя и выказывая уважение. Этот жест выходил у неё уже автоматически. Так она здоровалась с жителями заповедника и, хотя в городе это считалось немного устаревшим приветствием, в салоне одежды и красоты ей отвечали тем же и улыбались.
— Милая кроха, вы уверены, что вам необходимо именно то количество семян, что вы указали? — приняв важную позу уточнил Аоми.
— Да, господин профессор. Я всё посчитала.
— Но что, если я дам вам чуточку больше?
— Не надо, господин профессор. Это будет называться медвежьей услугой.
— Медвежьей услугой? Как это?
— Представьте очаровательнейшего медведя, который очень хочет вам помочь, и вы пускаете его к себе навести порядок.
— Хм, из разряда фантастики, но представил.
— А теперь представьте себе то, что вы увидите, когда вернётесь домой или в лабораторию после того, как здоровенный мишка у вас похозяйничал.
— М-да, с этим понятно, но в вашем случае я не понял, в чём подвох.
— Я понимаю, что вам не жалко дать мне не двенадцать семечек капусты, а двадцать пять, не пару килограмм картофеля, а десяток и так далее. И вот у меня первая проблема: где проращивать семечки, пока ночи не потеплели; вторая станет подготовкой дополнительного места под посадку. Дальше — хуже, наступят длительные хлопоты по получению приличного урожая, и когда придёт осень, я как заведённая должна буду все плоды своего труда пытаться сохранить и переработать. Думаете, зимой я облегчённо выдохну? Нет, я буду смотреть на банки с заготовками, и ломать себе голову, как всё это съесть, ведь я столько сил в них вложила!
— А выкинуть ненужную рассаду?
— Жалко. Это же как будто дать жизнь и отнять. Понимаю, что в масштабах семечка это смешно звучит, но я не смогу выкинуть.
— М-да, интересная позиция для столь юной крохи. Значит, вы всё сами посчитали? Не только посчитали, но продумали весь процесс и вычислили конечный продукт?
— Конечно.
— Вам же всего семь лет и, насколько я знаю, никаких улучшений в своём теле вы не производили?
— Да, семь лет, и нет, никаких гаджетов во мне нет. Зато есть сильная мотивация упростить свой труд, но одновременно получить всё, что я хочу.