Откинув голову на изгиб ванны, она закрыла глаза, и горячие слезы заскользили по щекам… спускаясь вниз, сливаясь с грязно-коричневой водой в ванной.
Тук-тук…
— Я в порядке, черт побери, — огрызнулась она.
Дверь все равно открылась. Пойзи заглянула внутрь. А затем отступила, предупредив, что через пять минут снова проверит ее снова.
Понимая, что ей нужно с этим справиться, Никс села, ухватившись за края ванны. Поднимаясь на ноги в воде, она поверить не могла, насколько грязной была. Она включила душ и одновременно вытащила сливную пробку.
Пойзи ошибалась. Ей удалось встать самостоятельно, хотя она следила за тем, чтобы все не зашло слишком далеко.
Мыло стало просто откровением. Так же, как шампунь с кондиционером.
Запрокидывая голову и вздрогнув от жалящей боли в виске и ощущения скованности в теле, Никс подумала, что когда ты делаешь что-то каждый день, то привыкаешь к простым благам. Гигиена. Чистая вода. Не испорченная еда, приготовленная по вкусу. Отдых на мягкой кровати в безопасном месте. Было роскошью жаловаться на такие неудобства как штрафы за парковку и сослуживцев, разогревающих треску в общей микроволновке, штормы, из-за которых на всю ночь вырубалась электроэнергия, или на протекающий водопровод.
Никс пришлось дважды промыть голову.
И когда она вышла, грязный ободок по периметру белого фарфора был таким плотным, что напоминал краску. Ей пришла в голову мысль, что следует купить чистящее средство, но сейчас у нее не было сил. Потом, вытираясь полотенцем, она поняла, что не принесла с собой сменную одежду…
На двери, на крючке для полотенец материализовался розовый халат.
Пойзи явно наведывалась с еще одной проверкой.
Никс закуталась в мягкую ткань и затянула пояс на талии. Ступая, чтобы открыть дверь, она отмечала про себя каждое болевое ощущение. Учитывая то, через что она прошла, все могло быть намного хуже.
За все это ей нужно было благодарить Шака. Его кровь, такая чистая и сильная, поддержала ее.
Дверь ванной открылась беззвучно. С другой стороны, Пойзи хорошо разогрела петли своими проверками.
Под босыми ногами мягко скрипели половицы, и Никс чувствовала запах из кухни, от которого у нее текли слюнки. Тушеный лук. Говядина.
Пойзи готовила ей что-то…
Никс остановилась в арке. Недалеко, за столом с четырьмя стульями, перед приборами сидели двое мужчин.
У того, кто сидел спиной к ней, были хрупкие, узкие плечи и лохматые каштановые волосы.
Как только Пойзи повернулся к плите, взявшись одной рукой за ручку сковороды, а другой за лопатку, претранс повторил движение, его узкое туловище повернулось в кресле.
Его глаза, его яркие бирюзово-голубые глаза посмотрели на Никс.
Кто-то издал сдавленный звук.
Она?
Да.
Это все, что она запомнила, когда тут же потеряла сознание.
Глава 41
На следующий вечер, когда над фермой взошла луна, Никс стало жарко, и она вышла на крыльцо. Она окинула взглядом участок, амбар и пастбище, казалось, были нарисованы рукой художника, безупречные и уютные, с изящными густыми деревьями, пышной травой и забором, который волнообразно пересекал луга.
Это было чисто американское пространство. Если не знать, что им владели, его строили и поддерживали в должном виде вампиры.
Дедушка вышел из дома, набивая табак в трубку, сетчатая дверь захлопнулась за ним.
— Ты знаешь, куда мы собираемся?
Она оглянулась на него, заметив рулон ткани под его рукой.
— Да.
— Есть вопросы?
— Нет.
— Тогда пойдем в амбар.
Они шли бок о бок по ароматной свежескошенной лужайке. Кленовые деревья казались красивее, чем она помнила, ветви сверкали изумрудно-зелеными листьями, характерными для позднего августа. Вскоре, когда изменится погода, они станут красно-золотыми, а затем, наконец, хрустящие и коричневые покроют землю.
— На самом деле, у меня есть вопрос, — сказала она. — Как ты узнал, что Жанель убила старика? Почему ты был так уверен?
Ее дед сжал трубку зубами и зажег ее старой, но исправной зажигалкой, сложив ладони вместе и сгорбившись, чтобы ветер не потушил пламя. За чем последовала затяжка, вторая, третья… и в воздухе поднялся ароматный дым.
Никс уже решила, что дед ее проигнорирует, когда он, наконец, заговорил.
— Он позвонил мне. За две ночи до своей смерти.
Когда Никс резко оглянулась, дедушка не подал вида, что заметил ее удивленную реакцию. Он просто вынул трубку изо рта и внимательно ее разглядывал, как бы проверяя, достаточно ли хорошо она тлеет.