Она понимала, что за свою длинную жизнь они часто имели дело со смертью.
Поэтому знали, как реагировать.
Уходя, Никс одна за другой тушила свечи. Пока покров тьмы не накрыл место, где ее сестра наконец обрела покой.
Глава 44
В итоге Никс не знала, в поисках чего пришла.
С этой тюрьмой так всегда, разве нет? В первый раз она спустилась сюда, разыскивая Жанель… и потерпела крах. Во второй раз? Шака нигде не было.
Когда она снова выбралась на поверхность по его самодельному туннелю, она шла без цели… в итоге принялась нарезать круги вокруг одного конкретного куста, отличавшегося красотой и изяществом дикобраза. С иголками и листвой цвета пыли, куст стал определенного рода солнцем для ее орбиты.
Учитывая то, как она себя чувствовала.
Братья и дедушка тоже поднялись наверх, и сейчас мужчины стояли, переговариваясь, уперев руки в бедра, головы с массивными подбородками кивали так, как кивают порой мужчины, обсуждая что-то серьезное.
Она оставила их.
Ее волновали другие вопросы.
Пока они обсуждали проблемы вывоза тел, а также набрасывали план по розыску новой локации тюрьмы, внутри нее бурлил гнев.
Ярость — это же слово созвучно с именем одного из Братьев, Рейджа? — которую она испытывала, была неуместна, но ее невозможно было отрицать. И потребовалось, по меньшей мере, три круга относительно куста, чтобы понять ее истоки.
Отсутствие тела.
Внизу не было тела Шака. Ни в покоях Надзирателя, ни в практически обрушенном Улье, на спуске в который она настояла.
Значит, он ушел с другими заключенными. Или остался где-то в системе туннелей… либо скрывался от нее, либо умирал.
Или был где-то во внешнем мире. Без нее.
Как бы то ни было, она не смогла найти Шака… и жутко злилась. Черт возьми, если бы он только пошел с ней. Если бы прошел тем же тайным туннелем, то нашел бы именно то, что искал…
— Никсанлис?
Услышав свое полное имя, она встряхнулась. К ней подошел дедушка, и он смотрел на нее так, словно сомневался в ее ментальном здравии.
— Я в порядке? — с вопросительной интонацией, потому что не была уверена, что он вообще ее спрашивал о чем-то. Словно сомневалась, что она действительно «в порядке».
— Мы направляемся на ферму. Все мы.
— Хорошо. — Когда ее взгляд скользнул к лазейке, то она обнаружила, что один из Братьев накидывал землю поверх люка, маскируя проход. — Я с вами.
Словно у нее были другие варианты?
Братья дематериализовались один за другим, и Никс задумалась, как отреагирует Пойзи, когда эти воины с черными кинжалами на огромных торсах появятся во дворе их дома.
Она должна отправиться следом, чтобы проконтролировать радушный прием, который неизбежно последует. С этой мыслью Никс дематериализовалась…
…но она отправилась потоком молекул не домой.
Она изменила маршрут.
Никс приняла форму перед заброшенной церковью, перед местом, где она появилась в начале своего путешествия, сюда она отправилась по наводке претранса… Питера, как узнала она впоследствии.
Лунный свет падал на сколотые доски обшивки, проникал внутрь сквозь изогнутые окна с проплешинами в витражных полотнах.
Достав свой дешевый телефон, Никс отправила сообщение сестре — чтобы избежать ненужных тревог из-за ее отсутствия. Но она не сказала, куда направилась.
Ей нужна передышка.
Наверное, ей стоило быть рядом, когда тот Брат с голубыми глазами впервые встретиться со своим племянником. Но Пойзи позаботилась о парнишке, и было очевидно, что между ними сформировалась крепкая привязанность. Она разберется со всем.
Никс поставила телефон на беззвучный режим и зашагала вперед. Она остановилась на полпути вдоль боковой стены церкви и вспомнила, как заскочила на подоконник, чтобы посмотреть вниз на полуобрушенную крышу.
Двигаясь дальше, она дошла до кладбища и толкнула калитку.
Среди надгробных камней, на земле виднелось выжженное пятно добрых семь футов в длину и четыре фута в ширину, цвета чернее ночи, и могилы вокруг этого места также обуглилась по краям. В одном она не прогадала. Тот охранник испарился с восходом солнца.
Дверь в склеп была плотно закрыта, и Никс смутно отметила, что каменная панель претерпела больше действий в последние пару дней, чем за предыдущие десятилетия. Питер, она сама, охранник. И наверняка другие стражники из тюрьмы, когда они осматривали территорию. Ведь это привело к изоляции.
Она не знала, почему должна была зайти внутрь. В склепе ведь не было ничего кроме саркофага. Она где-то в сознании… если оно у нее вообще осталось… чувствовала необходимость пройти по своим следам.