Он не мог и предположить, что Никс… исцелит его.
И от того она становилась более опасной.
Глава 17
— Уверена, что не хочешь есть?
Когда Шак задал свой вопрос, Никс посмотрела на него. Они оба стояли… оба — полностью одетые.
Так, ладно, он всегда полностью одет. Это Никс пришлось одеваться заново.
Казалось, словно и секса между ними не было. Ну, если не двигаться. Когда она ходила, то внутренняя боль напоминала ей о том, что они разделили. Не то, чтобы ей нужно было напоминание. Она помнила каждый поцелуй. Каждый стон, каждое прикосновение, и все их оргазмы. Когда они, наконец, расслабились, Никс устроилась у Шака на груди, и то время, что она обнимала его, ставило под угрозу ее душевное равновесие. Потом встал вопрос о необходимости освежиться, поэтому она снова оказалась в купели.
После того, как он вручил ей брусок грубого тюремного мыла, Шак скрылся в одном из туннелей.
Когда она тщательно вымыла волосы, едва уловимый запах табака донесся до нее, проникая в густое облако аромата елового мыла. Он курил? Хотя кто еще это мог быть.
Сразу после его ухода Никс ждала, что Шак вернётся и присоединится к ней в тёплой журчащей воде. Но спустя какое-то время у нее возникло ощущение, что он ждал, когда она закончит и оденется, поэтому так она и сделала. Как только Никс оказалась в своих штанах и кофте, мужчина вышел из теней, будто наблюдал за ней.
А потом Шак снова устроился по другую сторону купели, прислонившись к стене и вытянув одну ногу, вторую согнув в колене. Словно в его мыслях ничего между ними и не было… из того что было.
Последовав примеру, Никс вернулась на свое место и хотела уже вывести его на серьёзный разговор. Но беседы — уже для состоящих в отношениях, и алло, она знает его меньше суток. И они в крайне враждебной среде.
По крайней мере, пришло время выдвигаться. Она устала беспокоиться о том, что сотворили с ним, и что его мучило во снах.
И что, черт возьми, случилось, что он оказался здесь?
— Никс? Ты голодна?
Фокусируясь, она покачала головой.
— Нет, я в норме. Не хочешь достать себе еды?
— Я не оставлю тебя…
Они оба повернулись одновременно в одну сторону, к туннелю слева. Судя по запахам, к ним приближались четверо мужчин, но, черт возьми, она ничего не слышала из-за шума воды.
Когда она потянулась к пистолету за поясом, Шак резко сказал:
— Это всего лишь Кейн и остальные.
— Остальные? Их много?
Из теней один за другим вышли мужчины. Она расслабилась, узнав аристократа Кейна и Лукана — того, что с жёлтыми глазами.
Следующий мужчина был выше остальных, с более сухощавым телом, но не менее жёстким. У него были седые волосы с чёрными прядями тут и там, но не потому что он вошёл в пору увядания, и волосы были стянуты в необычную косу. Что было странного в нем — радужки того же цвета, что и волосы. Как результат, зрачки выглядели словно две черные дыры, и по его глазам ничего нельзя было понять. Да, он улыбался… на удивление мило. Но что-то скрывалось за этим фасадом, и потому он пугал.
— Привет! — заявил мужчина, и принял какую-то позу из сёрфинга. Двигая туда-сюда руками между ними, он тараторил: — Вот ты, вот я. И мы здесь все вместе!
Потом он обхватил ее руками, сжимая в объятии, которое на удивление не пугало: в нем не было сексуального подтекста, сам мужчина приятно пах и задержался не больше пары секунд. Когда он отскочил от нее и хлопнул в ладоши, словно все происходящее — игра, и он был готов встретиться с командой противника, обнажив уже удлинившиеся клыки.
— Ну что, ублюдки, возьмемся за дело.
Когда Никс посмотрела на Шака, он закатил глаза.
— Он бывает полезным… редко правда.
— О, блин, прости… Мэйхэм. — Мужчина протянул руку. — Извини, следовало представиться прежде, чем лезть с обнимашками.
Никс пожала протянутую руку.
— Приятно познакомиться.
— Никс, я в курсе. — Когда он широко улыбнулся, она снова внезапно подумала, что не представляет, что скрывается за этим выражением. — Кстати, хорошее имя.
— Тебе говорили, что ты похож на золотистого ретривера? — спросила она. — Внешне, по крайней мере.
— Постоянно.
— Ни разу такого не было, — пробормотал Шак.
Мэйхэм наклонился вбок и понизил голос:
— Я пытаюсь сделать происходящее для нее чуточку комфортней. Прочёл об этом в мотивационной книге.
— Неправда. Ты не умеешь читать, и здесь подобных книг нет. И кстати, она — в тюрьме. О каком комфорте для нее ты говоришь?
— Во-первых: ладно, у меня плохое зрение. Дело не в том, что я неграмотный. Второе: где-то здесь теоретически можно найти книги по саморазвитию. И третье: уступаю тебе во втором аргументе, ведь ее комфорт — это твоя забота, если ты понимаешь, о чем я. А, а?