Ничего.
Она провела картой сверху. Снизу. Поперек. Она попробовала обе стороны карты. Дважды.
— Черт.
Пока Никс обдумывала все варианты, время работало против нее, и если она правильно рассчитала расстояния, то барьер блокировал ей доступ к первому скрытому проходу, в который ее вел Шак — потому что тот находился ближе к тому месту, где она проникла в тюрьму через склеп. Ее единственный шанс спрятаться и полностью изменить свои планы — вернуться к купели.
Если у нее получится это сделать…
Голоса.
И шаги. Топот множества ботинок.
Никс задрожала. Прислонившись спиной к стальной панели, она ненадолго закрыла глаза. Приоткрыв веки, она быстро запустила руки в рюкзак и достала не один, а два пистолета.
Если предположить, что к ней движется охрана, ее единственным шансом было пробить себе выход отсюда пулями.
Не то, чтобы это сработает. Она оказалась в ловушке, стала пленницей, как и все остальные.
Глава 26
Шакал вовремя вернулся в камеру. Когда он ворвался в свое личное пространство, он услышал, как первые стражники появились с другого конца коридора. Подразделение Надзирателя шло по туннелю, одновременно выкрикивая имена заключенных, те отвечали им, и по мере того как они приближались к его камере, звук шагов становился все громче.
Черт, запах крови был повсюду. Несмотря на то, что он сменил кофты и ополоснул лицо, этого было недостаточно.
В задней части его камеры, в самом углу, билась струя воды, она текла по складке, где встречались скала и стена камеры, и он сорвал свою тунику, бросился вперед и сунул голову под воду. На выступе он хранил кусок самодельного тюремного мыла, смесь щелока и трав, напоминающая наждачную бумагу, и Шакал с силой массировал этот кусок пемзы, пока не появилась анемичная пена.
Лицо. Шея. Грудная клетка.
Подмышки.
Он ничего не мог поделать со своей косой, но вряд ли в волосах было много крови…
— Лукан, — послышались голоса охраны.
Три камеры от него.
— Дааааа, — протянул волк. — Ох, простите, это вас раздражает?
Схватив свежую тунику, Шакал вытерся и уже собирался вскочить на койку, когда посмотрел на свои штаны.
— Черт.
На них оказалось больше крови, чем он думал.
Пока болтливый волк заговаривал зубы охране Бог знает сколько времени, Шакал сбросил свои штаны, вымыл как мог нижнюю часть своего тела, вытер забрызганный пол и спрятал запачканную ткань под койкой.
Хотя лежать ему хотелось меньше всего на свете, он растянулся на своей кушетке, прислонился головой к каменной стене и натянул грубое одеяло на голое тело. Протянув руку к стопке старых книг, он схватил первую попавшую под его ладонь, прижал ее к груди и устроил открытой напротив лица.
Вверх ногами. Слова были вверх ногами.
Выругавшись, Шакал развернул книгу и сосредоточился на диалоге, когда перед его камерой появились двое охранников.
Глядя поверх «Макбета», он небрежно приподнял бровь.
— Меня вызвали?
Охранники были похожи друг на друга, с одинаковыми темными глазами, одного роста и у обоих были странные волнистые хохолки в передней части шевелюры. Но они не были близнецами, и он не помнил, чтобы видел их раньше. С другой стороны, судя по неуверенным жестам, они были новенькими.
— Я здесь. Вы можете успокоить Надзирателя. — Когда они не пошли дальше, он спросил: — Не хотите зайти и посмотреть, как я читаю?
Их глаза прищурились одновременно и одинаково. Как и с другими заключенными, они не стали вступать с ним в беседу, но и наказывать его не стали. Они просто повернулись и продолжили путь.
Шакал ждал, сохраняя свое положение, хотя босые ноги стучали друг о друга, кинетическая энергия текла через все его мускулы, энергия, которую невозможно было долго сдерживать.
Вскоре после этого они снова вернулись. Он не знал, была ли это проверка того, сменил ли он положение, или же простое выполнение своих обязанностей. Это не имело значения. И на этот раз они продолжили путь вдоль ряда камер, их шаги звучали все тише, а потом и вовсе исчезли.
Шакал сбросил книгу с кровати и сел. Из своего тайника с одеждой он достал новые штаны и натянул на бедра. Когда он завязал пояс, в дверном проеме появился волк.
На этот раз Лукан не улыбался.
— Все перекрыли. Все периферийные туннели. И отменили рабочие смены.
Шакал резко поднял глаза.
— Они никогда не делали этого раньше.