Варианты ее безопасного побега.
Даже после всего, что она ему наговорила, он все еще заботился о ней.
— Прости меня, — выпалила она. — Что я так накинулась на тебя тогда.
— Нет смысла это обсуждать. — Шак покачал головой и, казалось, встряхнулся. — Как ты ушла от стражи?
Чтобы скрыть свои эмоции, Никс откусила сыр. Выпила. Съела еще хлеба.
Затем нахмурилась.
— Откуда ты узнал об охранниках?
Глава 28
Шакал все еще не мог поверить, что сидит напротив своей женщины… и, слава богу, он догадался стащить немного еды.
Когда он бросился сюда прямиком из своей камеры, с сердцем, стучащим от ужаса где-то в горле, Шакал пробегал мимо брошенной тележки с едой и случайно прихватил одну порцию с собой.
Да какая уж тут случайность. Он взял упаковку как талисман, словно еда, которую он захватил для Никс, могла гарантировать, что она выживет. Какая хрень, а?
Одно он знал наверняка: если она жива, то непременно вернется сюда.
Когда Шакал увидел вдалеке, в конце коридора, в который нырнул, единственную зажженную свечу, то почувствовал проблеск надежды. А потом, когда он зажег свечи, а Никс была там… он хотел броситься к ней. Обнять ее. Почувствовать тепло ее тела.
Но вспомнив, что какого невысокого мнения она о нем, сдержался.
И он принял ее извинения так, как есть — лишь благодарность за еду.
Что она спрашивала? Ах… да.
— Охрана обошла все камеры с осмотром. В процессе один из них подбежал к другим и сообщил о нарушении. — Он не собирался рассказывать ей о Надзирателе. — Они сказали, что держат тебя под прицелом. Не понимаю, как ты смогла вернуться сюда.
— Я дематериализовалась, — сказала Никс, уплетая хлеб с сыром.
Боги, но самая мужественная его часть — какой бы глупой она ни была — с радостью смотрела, как Никс ест то, что он ей принес… но также его беспокоило ее плечо. На тунике, которую он заставил ее надеть, виднелось свежее пятно крови…
— Погоди, что ты сказала? — Покачав головой, чтобы прояснить мысли, Шакал подался вперед. — Ты дематериализовалась?
Наверняка, это ему послушалось.
Никс пожала плечами и сделала еще глоток из стеклянной бутылки. А когда она отняла губы от узкого горлышка, послышался тихий хлопок.
— Передо мной стояла охрана, и я уперлась спиной в какую-то обвалившуюся стальную стену. Отступать дальше некуда, вперед дороги тоже нет, и я не собиралась вступать с ними в перестрелку. Так что я сделала то единственное, что могла. Я выбралась оттуда, черт возьми.
Шакал моргнул.
— Я не… Как тебе удалось? Как ты успокоилась?
— Взяла и сделала это. Ты просто делаешь то, что должен делать в таких ситуациях. — Никс сделала еще один большой глоток, почти допив то, что было в стеклянной посуде. Затем сухо добавила: — Так я оказалась здесь. Ты доешь?
— Нет, спасибо. Я принес все тебе. — Шакал обнаружил, что продолжает качать головой. — То есть… это замечательно. Что ты можешь взять себя в руки и не теряешь самоконтроль в таких ситуациях, чтобы спасти себя.
— Повторюсь, я просто должна была это сделать. — Никс ковыряла хлеб, вытаскивая из центра мякиш. — А теперь я здесь.
— У меня есть еще один способ вытащить тебя отсюда. — Когда она резко подняла взгляд, Шакал убедил себя, что ничего не чувствует. Вообще. — Рабочие смены отменены, и как только они возобновятся, я тебя выведу. Производство отстает, им придется наверстывать упущенное. Держу пари, они удвоят количество рабочих, и хаос сыграет нам на руку.
Последовало долгое молчание, и он был сбит с толку.
— Что?
— Ты мне помогаешь. — Никс медленно жевала. — Снова. Хотя я должна перед тобой извиниться.
Шакал смотрел, как свеча освещает лицо Никс. На царапину на ее щеке. Грязь на лбу. Волосы, взлохмаченные за ее ухом.
Никс выглядела измученной, и он предпочел бы видеть ее полной спеси и гонора, даже если в таком состоянии она будет кричать и бросаться несправедливыми обвинениями. Это означало, что она могла драться. И он знал — не задавая вопроса и не дожидаясь ответа о том, что он ошибается — что еды недостаточно, чтобы помочь ей прийти в себя.
Для того, что им предстоит, ей понадобится больше физической силы и остроты ума, чем может дать тюремный паек.
— Ты должна взять вену. — Когда она вскинула брови, Шакал протянул ей ладонь. — У тебя снова кровотечение, и, держу пари, ты даже не подозреваешь об этом.