Никс прокашлялась, когда к ней обратились.
— Ее ложно обвинили в убийстве. Она не убивала мужчину. Мой дедушка по непонятным мне причинам сдал ее Совету. Я не знаю, почему он это сделал, и никогда ему этого не прощу.
— Не существует более коррумпированного органа, — пробормотал Кейн. — Они вообще заморачивались фарсом суда?
— Была ли жертва одним из них? — спросил Лукан. — Я имею в виду аристократом? Без обид, Кейн.
— Без проблем, друг.
Никс кивнула.
— Так и было. Мы же, что очевидно, были простыми гражданскими. Он жил неподалеку от нашей фермы, на большом участке, в большом красивом доме. Жанель — моя сестра — она устроилась туда, чтобы подзаработать. Около года она косила луга и ухаживала за забором. Красила сараи и дом. Заботилась о саде… В общем, однажды ночью она вернулась домой рано и сообщила, что мужчина скончался от старости. Учитывая, что у него не было наследников, он кое-что оставил ей, а также другим работникам. У нее были деньги и кольцо. Сумма небольшая, а само украшение не очень дорогое, и я подумала, что это был хороший жест со стороны работодателя. По крайней мере, тогда я так думала. Только вот на следующую ночь… мы получили официальное обвинение от Совета. — Никс беспомощно пожала плечами. — Почему мой дедушка сделал то, что сделал, я никогда не узнаю, и как Совет признал ее виновной, тоже никогда не пойму. Она была абсолютно невиновна.
— Я знаю, почему Совет обвинил ее. — Кейн покачал головой. — Согласно Древнему Праву, если кто-то умирает естественной смертью, наследство переходит к ближайшему родственнику независимо от того, насколько дальним было родство. Однако если человек был убит, то его имущество, недвижимое или иное, переходит к Совету. Цель закона заключалась в том, чтобы лишить наследников, которые не являлись потомками первой степени, такими как сыновья или дочери, искушения избавиться от своих благодетелей, исходя из теории о том, что близкая родня имеет достаточно сильную эмоциональную связь с кровными родителями и не способна на убийство родителей независимо от того, насколько велико наследство. Однако закон послужил способом сбора средств для Совета. Если все, что ты говоришь, правда, им нужно было найти виновного в убийстве, чтобы они могли поделить имущество.
— Вот ублюдки.
И она включила в этот список деда. Может, ему заплатили?
— Несмотря на свою изнеженность и социальные приличия, Глимера может быть очень беспощадной. — Кейн сокрушенно выдохнул. — Независимо от того, кому причиняют вред. Кого губят.
— Значит, мой дед принес ее им в жертву. Почему, черт возьми…
Никс остановилась и потерла разболевшуюся голову. Пока не было на все это ответов, но как только она вернется домой, то выбьет из него правду.
Если, конечно, выберется отсюда живой.
— Значит, твоя сестра умерла? — спросил Лукан. — Ты нашла ее имя на Стене?
— Да, — Никс встретилась взглядом с мужчиной. — Ее имя было в списках. Она умерла здесь.
Через мгновение мужчина уважительно кивнул.
— Я сожалею о твоей потере.
— Спасибо. — Чтобы сменить тему, она сказала: — А ты? Какова твоя история?
Лукан откинулся назад на ладони и скрестил ноги.
— Я — волк. Меня поместили сюда, потому что представители вашего вида нас не любят.
— Но это дискриминация. — И это объясняло, почему она всегда чувствовала в нем что-то особенное. — Они не могут просто бросить тебя сюда за то…
— Не могут, разве? — Лукан коснулся своего воротника. — Я бы ушел отсюда, если бы не ошейник. Однако я не могу измениться с этой чертовой штукой на горле.
— Жаль я не могу снять его с тебя, — сказала Никс.
Наступила минута молчания. Затем он слегка улыбнулся.
— Несмотря на обстоятельства нашего знакомства, я действительно верю тебе.
Никс улыбнулась в ответ, а затем посмотрена на Мэйхема, который, как оказалось, ерзал на заднице, как тянущий руку школьник.
— А ты? — спросила она.
— Мне было скучно, — объявил он с некоторой гордостью.
Последовала еще одна пауза. А потом вся группа подалась к мужчине — как будто гадая, правильно ли они расслышали.
— Я не понимаю, — сказал Шак.
Мэйхем пожал плечами.
— Я не особо хотел чем-то заниматься, у меня не было целей в жизни, поэтому я подумал, какого черта, а посижу-ка я в тюрьме.
Последовала еще одна пауза. На случай, если последует финальная реплика.
Когда Мэйхем просто мило улыбнулся, все кто сидел вокруг купели, недоуменно заморгали. Даже Резчик-по-дереву Апекс.
— Ты совсем с головой не дружишь? — спросил Лукан.