Одно было абсолютно ясно.
Женщина, которую когда-то звали Жанель, действительно была мертва.
Я хотела узнать, каково это — убивать. Я хороша в этом.
Может, ее никогда и не существовало.
Время для размышлений закончилось, когда охранники вернулись в зону ожидания и открыли камеру. Они молча вывели ее наружу, взяв под руки по обе стороны, и они втроем вышли через дверной проем. Не теряя времени, они прошли к туннелю и, войдя в боковую дверь, оказались прямиком в Улье…
Никс взглянула на помост и чуть не рухнула наземь. Шака приковали цепью к центральной стойке, и с ним явно что-то было не так. Его тело сильно дрожало, голова дергалась на плечах, цепи, удерживающие его на месте, гремели из-за этих движений… которые определенно казались непроизвольными.
Но ему все равно удалось сосредоточиться на ней. Даже несмотря на частичный паралич, его глаза, эти голубые глаза смотрели на нее… и когда она подошла ближе, его дрожь немного ослабла. Однако он не мог говорить, его губы шевелились, но изо рта не выходило ни звука. Он был болен?
Нет, он был под действием наркотиков, решила она.
Охрана затащила ее на помост и поставила прямо перед ним. Поодаль на земле неподвижно лежал Апекс. В тени за стеной помоста послышался шорох, Никс ожидала, что выйдет ее сестра… нет, не сестра.
Надзиратель.
Вместо этого появилась еще одна группа охранников, они тащили за руки мужчину, заключенного, волоча его тело по земле. Затем бросили как мусор рядом с Апексом, и Кейн медленно перевернулся на спину.
Никс ахнула. Его лицо было настолько разбитым и опухшим, что она едва его узнала. Он дышал через рот, но выходил один лишь хрип.
Она оглянулась на Шака как раз в тот момент, когда привели еще одного пленника. Мэйхем бился в руках охранников, которые связали его грубой веревкой, его огромное тело дергалось и изгибалось, белые волосы развивались в воздухе, он рычал и ругался. Вся эта борьба прекратилась, когда он увидел пустой Улей. Он был так ошеломлен, что даже не сопротивлялся, когда его приковали к правому столбу.
Опять же, с ним было покончено, и он, должно быть, понимал это.
С ними всеми все покончено.
Охрана отступила, выстроившись в линию слева, и, когда предплечья Никс внезапно отпустили, она пошатнулась, и чуть не рухнула на помост. Она удержала равновесие, сосредоточившись на Шаке. Она хотела спросить его, что им делать, как им одержать верх, но знала, что импульс был рожден ее незрелой частью, маленькая девочка внутри взрослой женщины отчаянно искала того, кому доверяла и кого любила, чтобы он пообещал, что все будет хорошо: она хотела план, который волшебным образом освободит Шака и Мэйхема, который вернет Апекса к жизни и избавит Кейна от его ран, который воскресит ее сестру, а Надзирателя превратит в кого-то другого… план, который благополучно вернет Никс в фермерский дом, и этого кошмара словно и не бывало.
Ее тоска по этой фантазии была такой же сильной, как ее любовь к дрожащему мужчине перед ее глазами, скованному цепями, и даже сильнее ее огромного страха перед неизбежной смертью.
— Я хотела увидеть вас обоих вместе.
Никс резко обернулась. Внизу, на полу Улья, в центре огромного пустого пространства стояла фигура в черном, которая резко сняла капюшон и выглядела так катастрофически похожей на потерянную сестру Никс.
Надзиратель выступила вперед, эти вздымающиеся складки черной ткани зловеще напоминали похоронную драпировку, которая вот-вот накроет гроб. Надзиратель остановилась, когда оказалась в пяти футах от помоста, капюшон откинулся назад, и она посмотрела вверх.
— Принесите корзину.
Никс посмотрела на Шака. Дрожь в нем утихла, нездоровая краснота на груди, горле и лице исчезла, а на щеке обозначился отпечаток ладони, будто его только что ударили.
— Нет, — сказал он тихо. — Только не ее…
— Ты упустил шанс на какое-либо мнение, когда позволил ей взять свою вену, — Надзиратель покачала головой. — И в награду за твою неверность она будет наблюдать за происходящим. А потом я познакомлю ее со смертью поближе…
— Нет! — кричал Шак, натягивая цепи.
— Пошел на хрен! — крикнула Надзиратель в ответ. — У тебя все было! Я позаботилась о тебе… с тобой обращались с бóльшим уважением, чем с кем-либо. Ты все испортил… ты все испортил, когда трахнул ее!
Надзиратель подхватила складки своей мантии и поднялась на помост.
— Я ненавижу тебя!
Никс хотела ответить, но Надзиратель прошла мимо, как будто ее не существовало, подошла вплотную к Шаку и ударила его в грудь.