— Ты гребаный мудак!
— Я никогда не был твоим, — прорычал Шак.
Надзиратель сорвала с головы капюшон, рыжие волосы блестели в резком свете.
— Здесь ты был предоставлен самому себе, о тебе заботились, у тебя было все…
— У меня ничего не было…
— У тебя была я!
— Я. Не. Хотел. Тебя! — Шак выплюнул последнее слово, мышцы его шеи и плеч вздулись. — Ты накачивала меня наркотиками, привязывала и брала то, что я не хотел тебе давать. Я, мать твою, никогда тебя не хотел!
Надзиратель выглядела ошеломленной.
— Ты врешь.
— Когда я в последний раз ложился в твою кровать добровольно? Десятилетия назад, — выплюнул он.
Никс почувствовала, как мир снова завращается вокруг своей оси. Ее мозг закоротило от всего происходящего, а Надзиратель в этот момент, дрожа от ярости, замахнулась…
Никс бросилась вперед прежде, чем у нее появилась сознательная мысль о том, что пора действовать. Прыгнув вперед, она высоко подняла скованные наручниками руки и закинула их на шею Надзирателя, дернула назад и перетянула горло цепью, что соединяла кандалы.
Слепая ярость придала Никс силу, которой у нее никогда не было раньше, и она прижала Надзирателя к собственному телу, взяв контроль над ситуацией полностью на себя, и повернулась лицом к охране.
Она заговорила четким, командным голосом, перекрывая удушающие хрипы и шорох мантии.
— Я убью ее, нахрен. Я сломаю ей шею в два счета, если кто-нибудь из вас дернется.
Глава 37
Когда Шак увидел, что Никс рванула вперед, он хотел крикнуть, чтобы она остановилась, но не было времени. В один момент она стояла за Надзирателем, а в следующий уже закинула наручники на горло женщины и тянула назад так, словно ее жизнь зависела от того, как скоро Надзиратель распрощается со своей.
Что, по сути, и было правдой.
Его женщина была великолепна в своей ярости, глаза Никс светились возмездием, тело вытянулось словно стрела, пока она душила свою добычу. И когда она отдавала приказ охране, ее голос, словно глас Бога Войны, снисходил с небес. Тем временем руки Надзирателя вцепились в удавку, ее лицо покраснело, глаза вылезли из орбит…
Сознание Шака мгновенно раздвоилось. Часть мозга сосредоточилась на ситуации, когда на его глазах его женщина мстила за его честь, как воительница, коей она и являлась. Другая часть смотрела на два лица, что были сейчас щека к щеке, лицо Никс позади Надзирателя.
Он отказывался верить тому заключению, к которому внезапно пришел. Если не учитывать разницу в цвете волос… в глаза бросалось поразительное сходство между формой головы, изгибом бровей, разрезом глаз. Они даже были одного роста, выше обычных женщин и…
— Нет, — прошептал Шак, пока Никс продолжала отдавать приказы. — Не может быть.
Это было последнее, что он успел сказать, последняя сознательная мысль, которая у него мелькнула, поскольку все остальное перешло на уровень чувств и реакций, отключая логику и разум: словно в странной, замедленной съемке он заметил краем глаза, что Кейн, шатаясь, поднимался на ноги.
Кейн посмотрел на Шака. Затем его взгляд упал на Никс.
В этот момент из теней выбежала новая группа стражников. Когда они вытащили пистолеты, лоб Никс засветился рубиново-красным светом от лазерных прицелов, нацеленных в ее голову, но ни один из мужчин не разрядил оружие.
Они не могли. Надзиратель была слишком близко, и женщины не стояли на месте.
И в этот момент, Кейн, с избитым лицом и пробитой головой, медленно отполз от охраны, тех, что выстроились в ряд и застыли в напряжении, и тех новых, кто спешил на помощь. Никто из мужчин не обратил на него внимания. Все были сосредоточены на Никс и Надзирателе.
Поэтому, когда Кейн поднял руки к задней части шеи, никто не заметил этого жеста.
Шак открыл рот. Но не смог произнести ни слова. Он знал, что собирался сделать аристократ…
Их взгляды встретились в последний момент. Печаль в глазах Кейна была осязаемой: все, что он потерял, все, что ему пришлось пережить, исходило сейчас из его души. Затем он кивнул, с уважением и сочувствием…
— Нет! — крикнул Шак.
Когда Кейн расстегнул ошейник.
В тот момент, когда все контакты разъединились, раздался пронзительный писк, такой громкий, что заглушил все остальные звуки. Охранники, что целилась в Никс оптическими прицелами, повернулись на звук, как и те, что стояли в строю.
Они с криками мгновенно бросились врассыпную, но было слишком поздно.
Когда произошел взрыв, Шак не сводил глаз со своего дорогого друга.