— Ничего в той пещере, наверное, не переворачивалось, просто до конца осозналось, – вздохнула Катрин. – Отличное место для размышлений и упорядочивания мыслей эти пещеры. Вдруг и кому-то из моих близких повезет – запрут в каком-нибудь гроте, дадут поотшельничать и не спеша подумать.
— Без всякого сомнения, пещеры весьма полезны и живописны, – согласился художник. – Но вот эти, сегодняшние, некоторую тоску на вас все же навели.
— Не пещеры. Хорошие рисунки наводят на меня тоску. Мой покойный муж очень любил рисовать. У него был настоящий талант.
— О, простите! – Денон мгновенно захлопнул альбом.
— Это что еще за жертвы? – улыбнулась Катрин. – Рисуйте. Кто знает, что завтра будет? Все под богами ходим, бумага может размокнуть, а карандаши уплыть к Каиру. Не стоит терять время. Об этом и думаю. Жаль, что муж успел так мало нарисовать, все отвлекался на всякое мимолетное, срочное, денежное. На меня отвлекался. Вот это действительно печально. Так что не будем обеднять мировую культуру. А то мне придется страдать раскаяниями, а страдающая я зла и особо жестока, к тому же много пью.
— Действительно? – заинтересовался опытный служитель Клио и иных муз. – Я бы рискнул, и вас именно такою нарисовал. Но не смею надеяться на позволение. Хотя готов попросить у майора бутылочку отличного бордо…
Катрин засмеялась, но тут с берега донесся выстрел – сигналили делегаты связи, прибывшие от командира дивизии. Дикси взволновалась, воинственно закружилась, попыталась вспрыгнуть на фальшборт, но лишняя сожранная сосиска и природная хилость телосложения не допустили столь эксцентрических безумств.
Глава 12
Мелодии Востока
двадцать четвертый день месяца термидора
Сон оборвался – короткий, яркий, ничуть не серый – словно выключатель повернули, внезапно, со зловредным неслышным смешком. Катрин резко села, машинально нашарила полотенце и вытерла взмокшее лицо и шею. Экий душный вечер. Нет, вечер-то – душно-удушный, но дело не в этом. Что-то должно прямо сейчас случиться.
Ятаган и пистолеты ждали под рукой, отягощая чуждым брутальным грузом рафинированно-хилую арабскую этажерку, уже охромевшую стараниями архе-профессора (к многочисленным грешкам мадмуазель де Монтозан следовало отнести и малообъяснимую неуклюжесть в быту). Но ничего не случалось. В каюте царила тишина, тихо позвякивала от едва ощутимой качки ложка в серебряном стакане – «Неаполь» дремал у причала. Вот там – на причале – было шумновато. Опять же ничего особенного: рутинная армейская организационная возня в преддверии грядущего сражения.
Флотилия занимала стратегическую позицию у причала деревушки Куах-эль-Сорхиер. Напротив, за рекой располагался практически одноименный городок Куах – туда корабли не пошли из тактических соображений, ибо «город наводнен вражескими шпионами». Едва ли шпионов за реку набежало больше чем сюда, но командованию виднее. Флотилия прикрывала тылы дивизии – полубригады и кавалерия Дезе готовились к решительному бою с мамлюками. По слухам, неукротимый Мурад-бей намеревался не допустить взятия французами Луксора. Поговаривали, что немногочисленная, но чрезвычайно воинственная армия мамлюков и их союзников поклялась умереть, но не отступить. Французы приветствовали столь решительное поведение противника, поскольку гоняться за всадниками по берегам и пустыням выглядело делом заведомо утомительным и малоперспективным. Некоторую проблему составляло то, что штаб Дезе по-прежнему весьма приблизительно представлял истинные настроения и планы врага. Тем не менее, войска готовились к битве. Тыловую флотилию от Луксора отделяло всего один-два дневных перехода…
Но день-два в шпионском деле – довольно серьезный срок. Сейчас-то что так напрягает? Катрин яростно потерла короткие волосы на макушке – прядки чуть слиплись, хорошо, что недлинные, и так чучело-чучелом. Что за предчувствие? Сон? Сон – пустое. В смысле не пустое, понятное и плотское, да хрен с ним. Откуда страх? Вейль? Не иначе он, паскудник твердоголовый.
Шпионка скатилась с постели. Одежда, оружие…, можно обойтись без походной громоздкой кобуры… Верить предчувствиям глупо; не верить, когда из честных спутников при тебе только оно, предчувствие, и имеется – еще глупее. Встревоженная суетой Дикси спряталась за подушку и сурово заскулила из своего душного окопа.
— Сиди, охраняй!
Накидывая опротивевшую абайю, Катрин выскочила на палубу. На «Неаполе» было немноголюдно – почти все на берегу. На нервную пассажирку с недоумением уставилась пара часовых, вооруженных ружьями с примкнутыми штыками.