Генерал Фриан был прав – силы Мурад-бея выглядели слишком крупными и вели себя необъяснимо. Мамлюкам стоило большого труда согнать сотни верблюдов, рабочих лошадей, ослов и быков. Феллахи непрерывно перегоняли стада, их прикрывали заслоны вооруженных всадников, издающих воинственные крики и беспорядочно палящих в сторону французского лагеря.
До рассвета оставалось несколько часов, жалкий обман должен был вот-вот раскрыться. Но стыдиться было некому: сам Мурад-бея и гордые мамлюки его свиты у полевого лагеря противника так и не появились. Небольшая французская батарея открыла огонь по орудиям противника, залпы 12-фунтовых орудий были куда более точны: первыми ядрами были свалены пальмы, следующие искалечили нескольких ослов и мулов. Занервничавшие артиллеристы мамлюков спешно отодвинули орудия и продолжили символическую пальбу в сторону уже опустевшего лагеря…
Успешная поисково-спасательная группа без осложнений вернулась к дивизионному штабу. Правда, не привыкший ходить босиком «Латино» начал прихрамывать на обе ноги, но в остальном стойкий научный сотрудник сохранял похвальное хладнокровие.
Стрельба в городе стихла, отголоски дальней вялой артиллерийской дуэли стали уже звуком привычным, не внушающим особого беспокойства. Все перевели дух и немного успокоились. Профессор сидела все там же – в буфете, здесь же нашлась и исчезавшая на самое нервное время Дикси, сейчас крысо-собака терзала упорно сопротивляющуюся жесткую куриную ногу.
— Спасен?! – искренне всхлипнула профессор, с трудом опознав в обряженной в длинную галабею фигуре своего лаборанта. – Ох, срань господня, как же я волновалась!
Похоже, кофе в буфетной уже кончилось и мадмуазель де Монтозан пришлось перейти на чистый коньяк.
— Благодарю, Камилла, нелепое приключение, но все обошлось, – «Латино» подхватил стоящую у табурета бутылку, высосал остатки выдохшегося вина и осведомился: — Что дальше? В смысле, что полагается предпринимать, оказавшись в эпицентре сражения?
— Ноги вымыть, – Катрин отобрала у профессора коньяк, пихнула юношу на стол. Тот подставил порезанную подошву и принялся кусать губы – спиртное целительно жгло порезы.
— Какое сражение? – профессор скорбно наблюдала за нецелевым использованием напитка. – Враг отбит. И вообще, почему мы должны думать о битвах? Есть же начальник службы охраны. Где Вейль?
— Боюсь, в ближайшее время он не появится, – прояснила ситуацию архе-зэка. – У него дела. У меня, кстати, тоже. Так что сейчас исчезаю.
Остатки научного и вспомогательного экспедиционного состава принялись переглядываться.
— Катрин, вы нас спасать вернулись, не так ли? – уточнил Алекс, элегантно сушивший обработанные пятки.
— Так уж получилось. Я все же как бы на службе. Но сейчас, увы, должна примкнуть к месье Вейлю.
— Как благородно было с твоей стороны вспомнить о бедняжке Алексе, – профессор горемычно подперла кулаком щеку. – Но вы же дезертируете! Это позорно, недопустимо и бесчестно! По возвращению в Париж я непременно…
— Постойте, профессор, не в этом же дело, – неглупый младший научный сотрудник взглянул на Катрин. – Как мы вообще вернемся на базу?
Архе-зэка пожала плечами. В данном случае говорить «откуда мне знать?» было бы слишком жестоко.
Научные сотрудники потрясенно молчали, Анис ухватилась за рукав капрала и сообщила:
— Нам база не обязательно. Мы с вами ходить.
— Куда это вы «ходить»? – удивилась Катрин.
— Туда. К Нему.
— Спятили? Оно вам надо?
— Надо! – заверила бесстрашная переводчица. – Вейль затребовать свое, мы – свое.
— Не глупи. Смешно ТАМ что-то требовать. Оттуда не возвращаются.