— Мне индифферентно, – Катрин забивала в ствол туго упакованную в «пластырь» пулю. – А некоторые остроумцы сейчас в лоб прикладом схлопочут. Или ты меня повоспитывать вздумал, а, Жосслен-Жаслан?
— Это так, к слову. Уж и сказать ничего нельзя, – заворчал капрал.
Вернулись лазутчики. Арабы шептались между собой, профессиональная переводчица объяснила экспедиционной команде:
— Гарем Меграхи-бея. Знатный мамлюк, но я такой не знать. Гарем быть в обоз Мурад-бея, французы ворваться и зверствовать как львы. Женщин в страшный паник бежать на лодках. Уплыть на этот берег, тут лодочники хватать шкатулки с драгоценности и сам бежать. Такой внезапный драма. Теперь рыдать и умирать готов двенадцать баб.
— Истинная трагедия, античная, – посочувствовал Вейль. – Война, ужасные времена. Что ж, уходим. Без сомнения, наши арабские друзья пришлют помощь, как только выдастся такая возможность.
— Вот эти?! – ужаснулся «Латино». – Да они их оптом продадут. В корзинах из-под инжира!
— Упаковка так принципиальна? – удивился шеф. – Не выдумывайте. Нам пора.
— Я никуда не пойду! – мужественно выпрямился младший научный сотрудник. – Не то чтобы я какой-то рыцарь или благотворитель, но это же несчастные и абсолютно беспомощные люди. Как можно бросать беззащитных беженцев на произвол судьбы?!
— И как ты их рассмотрел? – подивился капрал. – Ведь сплошь завернутые, а, подишь ты, понравились.
— Я их и не рассматривал! – возмутился Алекс. – Дело не в этом…
— Твой правда. Слава Аллаху, ученый человек – мудрый человек. А мудрый человек – милосердный человек, – провозгласила толмачка.
Мысль-то была глубоко верной.
— Действительно, что ж мы всех подряд убиваем и цинично в добре древне-умерших роемся? Нужно и живым помогать. Ты, Алекс, прав. Поможешь дамам добраться до города, там как раз страсти немного остынут. Сдашь коменданту. В Асуане наверняка организуют что-то вроде лагеря для перемещенных лиц, – предположила Катрин и полезла в кушак. – Тут у меня несколько золотых имеется, на первое время…
— Что ж, раз такое дело, мы не можем остаться в стороне, – до шефа дошла выгода происходящего, и он извлек деньги. – Будь осторожен, Алекс, времена беспокойные.
— Не нужен я в пустыне? – догадался неглупый научный сотрудник.
— Здесь ты нужнее. Лично я не выношу, когда хором рыдают, – призналась Катрин. – Доберетесь, передай поклон гражданину Денону, надеюсь, он жив-здоров и поможет беженцам.
Анис повела мужественного спасателя к женщинам, дабы достойно представить и успокоить несчастных. Вейль с облегчением вздохнул:
— Как это правильно и своевременно.
— Не надейтесь, мы с Ани никуда не отвалим, – прямолинейно предупредил капрал.
— Я понял, – заверил шеф. – Только не забывайте, что я знаю больше вас всех вместе взятых о нашей цели. Колоть меня штыком в спину – крайне неразумно.
— В спину? Клянусь, даже и мыслей таких не имел! – воскликнул честнейший Бомон. – Вы обо мне очень дурно думаете.
Рыдание на берегу изменили свой характер: хор голосов поубавил отчаяния, но добавил горестности.
— Пошли, глянем, – буркнула Катрин. – А то сейчас Алекса окончательно запугают и он к нам назад сбежит.
Шеф раздраженно запыхтел. Но действительно, проще было покончить с внезапным осложнением, чем ждать, когда само уладится.
Женщины, похожие на темноголовых одинаковых невысоких привидений, обернулись на шаги и еще подбавили громкости в завываниях. Мальчик, оказавшийся не мальчиком, а тощим смуглым карликом, отсутствующе смотрел в огонь костра.
— Аллаху алим! – сходу воззвала Катрин.
Плач оборвался, одна из страдалиц (видимо, самая набожная) пролепетала что-то о помощи Всевышнего. Несчастные, да и карлик, потрясенно уставились на рослую бабу с бесстыдно открытым лицом и ружьем за плечами, потом оценили ее рваные шальвары. Понятно, тут уже не выть, а в обморок падать впору.
— Мы их успокоить не можем, – растерянно пояснил «Латино».
— Не гарем, а куриц дом какой-то, – раздраженно подтвердила переводчица.
— А с виду ничего, стройные, без ожирения. Сгинувший хозяин был не лишен вкуса, – цинично одобрила архе-зэка.
В стайке покинутых красавиц вновь начали всхлипывать.
— Цыц! – рявкнула жестокосердечная шпионка и указала стволом ружья на узлы. – Разобрали вьюки!
Смысл приказа был ясен без перевода, поклажу подхватили, карлик встал и взял палку-трость.
— Нале-во! – скомандовала страшная зеленоглазая баба, подтверждая указание очередным движением штуцера.