— Мы же уже рядом были. Все испортила. Идиотка, – Вейль поморщился. – Заканчивайте уже, Катрин.
Все верно. Пора это прекратить. Из разбитого носа шефа тоже потекло, а это был вовсе не тот душ, о котором мечталось. Все хорошо в меру.
— В спину стрелять нехорошо, Жак, – прошипела Катрин, медленно надавливая на рукоять.
— Нам нужна была вода. Вам и мне, – уже без выражения напомнил Вейль. – Вы так ничего и не поняли, Кольт. И не смейте называть меня по имени.
В глазах шефа страха не было – лишь страшнейшее разочарование.
— Не резать его, – внезапно сказали сверху. – С ним мы точно дойти.
— Верно. Отпускайте его, леди, будьте благоразумны. Без него вообще все запутается.
Краем глаза Катрин видела две пары ног. И приклад мушкета. Нет, не торопятся приходить на помощь рассудительные влюбленные. У Аниски вдруг милосердие пробудилось, да и капрал туда же.
Вейль смотрел вопросительно. Боли, похоже, вообще не чувствовал, хотя лило с него как с подвешенного кабана. А ветер все пел, все намекал забитым песком ушам шпионки…
Катрин отпихнула шефа:
— Горло ему перетяните. Можно и потуже. И никакого оружия паршивцу.
Шпионка вытерла нож и принялась утирать физиономию. Кровь шефа на вкус была обычной, человечьей, но кто его знает – безумец ведь полный. Катрин попыталась обтереть язык о рукав, не особо преуспела. Пара жалостливых самаритян останавливала кровотечение смещенному начальнику. Начали не особо умело бинтовать.
— Вашу маму… – с тоской застонала архе-зэка. – Сюда давайте.
Злопамятная Анис тайком пнула шефа в зад и охотно передала бинт специалистке. Катрин обработала порез – средства из аптечки вроде помогали – кровотечение как минимум остановилось. Вейль безропотно подставлял выю, потом покосился на милосердную пару и сипло поведал:
— Был не прав. Мадмуазель Анис, капрал Бомон, приношу свои извинения. Не желал ничего дурного, дело исключительно в нехватке воды. Если бы не мадам-вдова, вы бы умерли мгновенно и без мучений. Согласитесь, в этом есть свои преимущества.
— Хорош сипеть, – мрачно пригрозил капрал. – Мы уж сами решим, когда нам помирать.
— Понял. Искренне желаю вам успеха. Просто хотел уточнить – из каких побуждений вы проявляете столь внезапное милосердие?
— К богу идти нужда. Обратно возвращаться не получается, – проворчала переводчица. – Вы первый это придумать, вдруг без вас вообще не получаться.
Вейль пожал плечами, он казался несколько разочарованным.
— Вам, ублюдку беспринципному, придется кровопотерю восстанавливать, – Катрин выпрямилась. – На дополнительную воду особенно не рассчитывайте. Мочу не доводилось пить? Рекомендую попробовать. За уринотерапией – светлое будущее. Уж в вашем случае, определенно.
Наконец, двинулись в путь. Разоруженный шеф и жук возглавляли караван, Катрин замыкала. Верблюд, встревоженный близкой возней и выстрелом, уже успокоился, плавно нес остатки воды и жратвы. Дикси, мгновенно исчезнувшая в момент драки, сидела на горбу «корабля пустыни», раздувая усы, всматривалась в даль. Все как обычно – шаг за шагом к бессмысленной смерти. К архе-зэка обернулась переводчица, потом еще разок…
— Что? – раздраженно поинтересовалась Катрин.
— Лицо мадам… — осторожно указала девчонка.
— Засохнет, само осыплется.
Щеки, стянутые засыхающей кровью, уже чесались. Но тратить драгоценную воду на умывание архе-зэка не собиралась. Будем считать кровавую маску веригами и вообще покаянием. Катрин не была уверена в обоснованности своего решения. Вейля разумнее было добить – он и без оружия опаснее любой кобры. Конечно, на спутников ему глубоко плевать, дело действительно, исключительно в недостатке воды. Но день за днем он ждет знака, сигнала, что все идет как надо. Знака нет, а шеф все же не железный. Готов психануть.
Был ли знак – вот в чем вопрос. Вейль с надеждой смотрел на милосердную пару, а спрашивать нужно было не у них. «пусть идет, пусть, пусть, идет…» – нашептывал рассветный ветер в уши архе-зэка, когда ее щеки заливала приятно горячая кровь. Галлюцинация или действительно знак-совет? Катрин доводилось сталкиваться с обоими явлениями. С ними единственная проблема – одно от другого практически невозможно отличить.
Еще два дня пути... Запас воды иссякал с неприятной быстротой и ноша верблюда легчала. Для остальных членов экспедиции никаких приятных и облегчающих жизнь сюрпризов не предвиделось. Черные и прочие скалистые высоты исчезли, вокруг тянулись дюны-барханы, похожие на дно огромного пересохшего моря. Ноги вязли в сыпучем песке, бесконечные подъемы и спуски грозили пустынно-морской болезнью. Тоска и безнадега. Утром Дикси подумала-подумала и попробовала выть на восходящее солнце, надолго собачонки, к счастью, не хватило, но переводчица успела пробормотать про «дурное предназнаменование». Можно подумать, без воя сложно догадаться, к чему дело идет…