— Подъем!
— Ах, это вы, Катарина?! – осознала профессор. – Вот же дерьмо сраное, я думала, что вы уже не удосужитесь вернуться…
— Сейчас думать не надо. Сейчас одеться надо, – смотреть на помятую оголенную профессоршу Катрин категорически не хотелось.
Двигалась профессор замедленно и не совсем адекватно, но что-то вроде халата на себя напялила. Одежда оказалась мужского покроя, зато из прекрасного шелка, немного подпорченного пятном на жопе. Архе-зэка отказалась от мысли ободрить научную руководительницу тычками приклада – вряд ли поможет, в лачуге стоял такой густой духман анаши, что поневоле одуреешь.
— Вода есть? – поинтересовалась гостья, выпихивая профессоршу в вольную атмосферу крошечного садика.
— Естественно. Вон омывальница, там я ноги мою. Послушайте, Катарина, я счастлива вас видеть, но по какому праву…
…Окуналась башкой профессор практически добровольно, только суетливо перетаптывалась коленками вокруг вместительного горшка. Катрин отпустила мочальную голову, и де Монтозан, покашливая, вопросила:
— К чему эта нетерпеливость? Я вполне способна и сама…
Профессор не закончила, поскольку отползла в сторону, где ее и стошнило…
Архе-зэка в тоске сидела на пороге, ждала. Научная руководительница делала бесконечные «б-эээ», а в паузах приглаживала волосы. Блин, тут не только гашиш, а что-то еще. Этакие устойчивые желудочно-умственные завихрения осложняют ситуацию, ибо долго ждать невмочь…
В сад по-хозяйски вперся рослый араб, видимо уже другой – этот был без подушки, полностью одетый и заметно грузнее телосложением. Брезгливо покосился на стоящую на четвереньках хозяйку и сосредоточился на Катрин – гостья уже сняла никаб. Рассмотрел с большим прикладным интересом, что-то высокомерно молвил…
На сей раз архе-зэка за штуцер не бралась, била по большей части ногами. Имело смысл частично сбросить напряжение и злость. Самец корчился на дорожке, екал и ыкал, профессор одобрительно смотрела из-под забора:
— Вот это очень верно! Омерзительный шовинистский кабан, сексистский ублюдок, полагает, что он этакий мачо… Врежьте ему еще разок по яйцам!
— Слушайте, Камилла, у вас же был кавалер и друг сердца? – переводя дух, поинтересовалась архе-зэка. – Может я и не в восторге от всех подряд республиканских офицеров, но заменять их подобными туземными экземплярами… Вы окончательно спятили?
— Да как ты смеешь?! Бесчувственная развязная девчонка! Капитан был убит той роковой ночью.
— А второй?
— Лейтенант отправился в Каир с посыльной баркой. Сам напросился. Меня все бросили! Я же говорю – они животные, циничные, самовлюбленные неандертальцы патриархата. Бей этого выродка, этого нильского барана, затопчи как никчемного похотливого пустынного гиббона! – профессор разрыдалась.
Катрин еще раз прощупала сапогом ребра «нильского барана» и позволила жертве ползти к калитке. Особой разрядки процесс экзекуции не принес – не тот объект, да еще эта блюющая плакальщица рядом. Вот что с ней делать-то? В таком состоянии эвакуировать дуру просто невозможно.
— Рожу вымой!
Профессор продвинулась к горшку и принялась в очередной раз умываться.
— Полегчало? Адекватность вернулась? – нетерпеливо поинтересовалась Катрин.
— Естественно! Катарина, не смейте мне грубить! В конце концов, я ваш куратор. То, что я пытаюсь отвлечься от пережитого и вернуть вкус к жизни, абсолютно не влияет на мои умственные способности, и я не позволю…
— Вернуться в Париж-XXI хотите?
— Я? В Париж? Непременно! Я уже набросала тезисы доклада о происхождении гробницы KV-70, и… – обнимая горшок, Камилла задумалась. – О, милый, цивилизованный Париж! Вне всяких сомнений! Но нужно подготовиться, попрощаться, рассортировать материалы…
Уточнять, сколько у ученой идиотки припасено гашиша, было бесполезно.
Катрин сплюнула под дерево и спросила:
— А что наш Алекс-«Латино»? Жив или сгинул?
Благородная де Монтозан захихикала:
— Малыш Алекс? Ничего подобного, какой еще «Алекс» – это уважаемый Морэ-бей! Сопляк пустился во все тяжкие и активно делает карьеру. Если думаешь его забрать, то очень-очень напрасно. Не пойдет. Разве что посулишь мерзавцу прогрессивный минет. Полагаю, он истосковался по современным манерам и…
— Мадмуазель, язык придержите.
— Я не в том смысле. Просто малыш Алекс оказался весьма падок до падших женщин. Поверить невозможно!
— Какой ужас. Все равно мне нужно его повидать. А вы, профессор, думайте. Париж с докладами и круассанами, или этот дворик с гостями и дешевой «дурью». Полагаю, полчаса на раздумья вам будет достаточно.