— Азхар-паша ушел с Мурад-беем. А дом его не ушел, но остался без охраны. Возможно, найдется местечко спокойно перевести дух. В крайнем случае, зарубите парочку любопытствующих сторожей, – шеф прислонился к стене и сложил «замком» руки. – Лезьте, Вдова. Кстати, откуда вообще этот внезапный прилив любознательности? Так тактично молчали, я приятно удивился.
— Я бы и дальше помалкивала, да заборы жутко надоели. Прямо рекордная ночь по заборно-барьерному спорту, – Катрин оперлась о подставленную «ступеньку», подтянулась, и, оказавшись на заборе, оглядела сад.
Чистенько, красивенько, зелененько. Собак и снайперов с мушкетами не видно.
Вейль был увесист, но взобрался практически сам. Какой обманчивый мужчина. Под камуфляжными килограммами рыхлости натуральный гимнаст припрятан. Вот зачем ему это?
— Это розы? – осведомился шеф-обманщик.
— Собираетесь мне букет нарезать?
— А вам надо? Нет, я к тому, что если прыгать, то исколемся.
Логично. Спрыгнули дальше – на дорожку между клумбами.
— Этот Азхар-паша, из приближенных султанских олигархов? – поинтересовалась Катрин, разглядывая роскошные плиты из полированного мрамора.
— Что-то вроде. Влиятельный человек, поэтому ал-Джабарти счел уместным уделить внимание его жизнеописанию. Но сюда Азхар-паша больше не вернется. Убьют его через месяц, – пояснил Вейль. – Вам еще что-то рассказать или мы пойдем? Вы позавтракать не хотите?
Прямо насквозь девушку видит. Скотина двуличная.
Сад оказался обширен. Беглецы осторожно продвигались к дому, шеф держал наготове револьвер, Катрин обнаружила, что выхватывать ятаган из-под разорванного подола гораздо удобнее.
Дом оказался не домом, а вполне себе дворцом. «Дизайн, который смутил их разум и ошеломил их взор; там были щебечущие птицы, и покои стояли один напротив другого, и пол был выложен разноцветным мрамором, а потолки украшены мадинской лазурью, а гипсокартонные арки крашены чистой пылью красного золота, замешанной на густой амбре».
Странная ночь (и особенно, утро) давали себя знать – хотелось слегка отстраниться от реальности, взглянуть на нее отвлеченно, как на нечто сугубо сказочное и ненастоящее. По-шахразадски. Ведь читалась когда-то бесконечная череда фантастических историй, с точки зрения здравого смысла столь же малообъяснимых, как и беготня по предрассветным буйным кладбищам.
— Недурно, – отметила вслух Катрин. – Скромно и со вкусом: две сотни рабов-садовников, сотня наложниц, два дрессированных поливальных слона, ландшафтный визирь царских кровей, павлины-стенографисты и тридцать пять тысяч курьеров.
Про курьеров Вейль в силу ограниченности европейского воспитания не понял, пожал плечами.
— Я к тому, что стиль арабесок и машрабий при свете дня воистину восхищает – пояснила Катрин. – Но сквозь розы мы напрасно лезли. Ворота открыты.
— Азхар-паша спешил с отбытием? – предположил шеф, разглядывая приоткрытую створку массивных ворот и беспорядок.
— Опаздывал, подушки с досады грыз, человека вон забыл.
На великолепной мозаичной площадке перед входом во дворец, ветерок забавлялся перьями и пухом, они липли к разрубленной голове распростертого человека.
— Послушайте, Вейль, вы меня нарочно по исключительно мертвецким местам таскаете? – спросила Катрин. – То корыто, то саваны, то подушки окровавленные.
Шеф посмотрел с упреком:
— Это была перина. Ближе к теме или как?
Через главный вход с широкими ступенями решили не ходить – он настораживал своим пафосом. Двинулись за угол здания. Здесь двери оказались нараспашку, домашняя утварь валялась грудами.
— Или гаражная распродажа, или ограбление, – определила Катрин.
— Пришли и ушли. Если желаете подобрать парочку сувениров, не стесняйтесь, – шеф, воспитанно прикрыв пасть, зевнул. – Лично я иду в библиотеку. Поговаривали, у Азхар-паши имелась недурная коллекция атласов, взгляну. Если с нехорошими людьми столкнетесь, сами справитесь? Если нет, прибегайте, я вам револьвер дам. Стрелять вы вроде бы умеете.
Дивно. Он еще и стебается. Ну и пусть валит к своим атласам или что ему там на самом деле нужно. Хотя тут проблема.
— А позавтракать?
— Воздержусь. Мне явно нужно похудеть, заборы настойчиво советуют. А кухня вон там, – Вейль указал направление, а сам неслышно двинулся к лестнице – перила ее были столь витиевато украшены, что взяться за такие, все равно что Венеру Милосскую лапнуть.
Дворец оказался противоречив: идеальный порядок и роскошь (избыточную, на взгляд бывшей скромной замковладелицы) уродовали полосы недавно наступившего хаоса. Ночью здесь побывали собиратели ценностей, но действовали торопливо и непрофессионально. Сорванные занавеси, опрокинутые шкафчики, россыпь бусин на плиточном полу… В зале с голубым потолком валялась груда вдребезги разбитых ваз. Зачем-то сбили позолоченную решетку в арке двери. Дикость и полное неумение экспроприировать.