Интересно, соображают Вейль и де Монтозан, во что они лезут? Магия… Катрин уже и не могла сказать – существует ли эта самая магия в этом и иных мирах. Тогда (кажется, уже сотни лет прошло) восприняла ее как должное. Есть и есть, это как существование богов, дарков и многого другого. В юности все проще. Сейчас…
Сейчас уже не поймешь – была ли в тех лесах, говорила ли с богами, выгребала ли мусор из своего замка. Слово-то какое глупое «Свой». Лучше не вспоминать, а сосредоточиться на…
Да на чем тут, в задницу, сосредоточишься, если мешают?! Шаги за спиной, вкрадчивые. Катрин подвинула ногу, дабы рукоять ятагана оказалась под рукой.
— Мечтаете, Катарина?
Напугать думал, шутник недоделанный.
Катрин обернулась. Еще по звуку шагов узнала аудитора-«Клоуна». Угадать угадала, а что гость бухой, не подумала. Э, сейчас скучно будет.
— Наблюдаю за уровнем воды. При посадке и высадке это жутко важный фактор. Отвлекать будете?
— О, какая вы деловитая! Катарина, уровень воды – это пустое. Нил – вечен! Куда он от вас денется. У меня есть идея…
— Нет. Ответ отрицательный.
— Боже мой, да я и высказать не успел, а уже «нет»! Мы все же коллеги, а вы, к тому же, умная молодая девушка…
— Еще длинноногая, сексапильная и несговорчивая. Поэтому трахаться, сосать, лизать, чесать ваше самолюбие и что там еще есть у вас между ног – все «нет».
— И мыслей таких не имел, что вы прямо как профессор… — брехун сел-упал на песок рядом. Пахло от него не очень хорошим вином и жвачкой. С запасами полупищевой резины произошла странная метаморфоза – вкус изменился. Сейчас от аудитора перло неестественно острой мятой и спиртом – словно заглотил литр паленого мятного ликера.
— Слушайте, Мариет, скоро вами можно будет посуду мыть.
— Замечательная идея! – одобрил нетрезвый психолог.
Катрин испытала некоторую зависть – вот недурно было бы так поддать и бродить по берегу с неопределенными целями. Приставать-то тут точно не к кому.
— Катарина, а что если нам поговорить серьезно? – «Клоун» благовоспитанно сдержал отрыжку. – Экспедиция наша, видимо, здесь и завершится, а успех возвращения вас должен волновать…
— Уже взволновал, – заверила Катрин, ловя потную ладонь на своей талии.
Вздернуть мужчину на ноги, развернуть, выкручивая руку – аудитор успел жалобно охнуть – получил пинка под испачканный песком зад, и отправился купаться. Катрин наблюдала, как он, взмахивая руками, ускоренно вбегает в воду. Вот она, бухгалтерско-психологическая подготовка – баланс удержал, бухнулся уже на глубине: фонтаны воды, китовье уханье. Близок к восторгу. Психологи они такие – что в морду плюй, что в сексе отказывай, что в баню приглашай – во всем видят позитивную сторону.
Катрин поднялась к палаткам и столкнулась с профессором.
— Что за шум? – строго поинтересовалась де Монтозан, не отрываясь от блокнота с таинственными записями.
— Где шум? Вроде не стреляли.
— На реке шум. Катарина, даже не притворяйтесь, что не слышали.
— Нет, на реке слышала и даже наблюдала. Прошел косяк нилус-тараниус. Великолепное зрелище! Профессор, отчего у нас в снаряжении нет рыболовных снастей? Мне кажется, это очевидное и непростительное упущение.
— На кой дьявол нам эти лески и крючки? – удивилась «Фе», отрываясь от блокнота. – У нас же не биологическая экспедиция. Катарина, у вас нет нормально пишущей авторучки? Мои все испортились.
— Переходим на карандаши. Нужно в штабе корпуса попросить. Запись настоящим наполеоновским карандашом гарантирует приступ необыкновенного вдохновения.
— Нет-нет, карандаши у меня еще пишут, – промямлила профессор, вновь погружаясь в блокнотные глубины и на автопилоте побрела в палатку.
Да, у ученых своя гармония. А ведь могла бы горемычная де Монтозан разучивать с «Клоуном» элементы цирковой акробатики, но нет! – наука прежде всего! Впрочем, сейчас профессор, наверное, увлеченно вычисляет потенциальную выгоду от реализации какой-нибудь уникальной мумии.
В любой операции, в смысле, экспедиции, случаются моменты, когда наваливается мучительное безделье. Вроде все готово, портянки наглажены, патроны посчитаны, маршрут известен, но приходиться ждать, ибо где-то чего-то не завелось, погода не способствует полетам, море штормит, встречающие разведгруппы не выходят на связь. Потом выясняется что адмирал или император вообще передумал и все отменяется.