— Не вой, баб-яга-плясунья. Руку!
Анис тупила, только голову задрала. Вейль подхватил девушку под мышки, практически метнул на стену — Катрин подхватила, не глядя, перекинула через забор, там что-то затрещало, ошарашено закудахтало. Вот жизнь — все время по курятникам скачем. Катрин закряхтела, вытягивая наверх шефа, с улицы затрещали выстрелы, Вейля тряхнуло, шеф замычал. Ранен. Перетянутый на дворовую сторону мужчина безвольно свалился к курам и переводчицам. Катрин, свесившись под защиту стены, выдернула из-за пояса пистолет, разрядила в набегавших противников, целясь в шустрого коллегу по короткостволам. С кремневым вооружением получалось все увереннее: Пф-бах! не пропал даром — ворог словил свинец грудью. Катрин спрыгнула во двор — Вейль стоял на четвереньках, Анис сидела, некрасиво раскинув ноги, вокруг рухнувшего шаткого сооружения из камней и кривых жердей металось цивильное куриное население. В проулке за стеной гневно орали…
— К двери! — зарычала Катрин, оценивая дворовый театр военных действий. Вейль, стиснув зубы, пополз к дверям дома, Анис продолжала пребывать в шоке. С переводчиками такое случается, и тут помогают указующие пинки. Кстати, попка у безносой все же приятная, сапог так и радует.
Снаружи на стену лезли, Катрин попыталась успеть перезарядиться, не преуспела, пришлось бросать пороховницу и шомпол, пускать в дело второго, готового «англичанина». Пуля отбросила к стене успевшего спрыгнуть воина — захрипел, зажимая пробитую грудь. Но с забора неупорядоченно сыпались его соратники, наверху блеснула искра замка, бахнул выстрел. От пули Катрин ушла, заранее прыгнув навстречу мамлюкам с обнаженным ятаганом…
…Те скоротечные секунды рукопашной, когда колешь и полосуешь, не успевая думать, видя затылком и спиной, двигаясь-двигаясь-двигаясь, ибо заминка — смерть… Схватка полыхнула и мгновенно иссякла: попавшие во двор легли на землю в курином помете, по улице кто-то удирал, топая, но уже без всяких воинственных криков. Катрин перевела дух — под забором и на жердях осталось пятеро. Не то чтобы все уже мертвые; архе-зэка проявила милосердие, вогнала острие ятагана под лопатку еще корчащемуся воину. Понятно, не сплошь лежат здесь жертвы злобной девицы-гяурки — Вейль от дома стрелял трижды. А петуха вообще никто не трогал — сам кому-то под сапог самоубийственно метнулся…
Шеф, кривобоко привалившись к стене, перезаряжал пару небольших карманных пистолетов — вполне себе кремневых.
— Вот так оно вернее и историчнее! — пробормотала Катрин, спешно забивая пулю в своего «англичанина». — А что с организмом?
— Видимо, ребра сломало. Я в бронежилете, — прокряхтел Вейль.
— Угу, проверенный ход, хотя и не исключающий болезненных ощущений. А что наша славная экзотик-танцорша?
Анис издала слабый цыплячий звук, не торопясь выбираться из-за защиты дворовой печи. В глубине дома неуверенно завыли-запричитали хозяева. Катрин предложила переводчице передать домовладельцам, чтобы заткнулись, ибо жизнь прекрасна, гости сейчас уберутся, а на обед будет суп с петушатиной. Посторонние звуки-плачи мешали слушать. У пристани еще постреливали, грозно сигналил штатный горнист флотилии, но судя по всему, мамлюки уже отошли.
От помощи подчиненных дам Вейль отказался, плелся сам, потому двигались медлительно и торжественно. Катрин была отягощена трофеями: у павших мамлюков было изъято приличное ружье и принадлежности к нему (по внешнему виду строгие, без всяких «арабесок», вполне европейского происхождения). Пора, пора осваивать длинноствольные кремневые девайсы. Но больше архе-зэка порадовал трофейный нож. Практически прямой клинок длиной сантиметров в двадцать, деревянные в медных кольцах ножны. Видимо, дальний родственник пчака[3], неведомыми путями забредший на берега Нила. К изогнутым кинжалам шпионка так и не привыкла, а тут вполне-вполне инструмент. Рукоять только тонковата, но это поправимо…
С трудом ковыляющего шефа клонило к правой стене проулка, выглядел «Спящий» донельзя мрачным.