— Хорошо. Уезжайте. Я останусь ждать здесь, — профессор попыталась сурово и решительно подсунуть в костер щепку.
— Что за глупости? — проявил легкое раздражение шеф. — Если понадобиться, я вас в седло силой посажу. Катрин, ведите лошадей.
— Послушайте, Кольт, мне очень не хочется вас просить, — пробормотала профессор, глядя в золу не желающего возрождаться костра. — Прямо язык не поворачивается. Как это унизительно, прямо хоть обделайся. Но… Спуститесь за фотоаппаратом. Клянусь, сделайте это и освобождение у вас в кармане. Если понадобится, я сама за вас в тюрьму сяду.
— В тюрьме своих профессоров хватает, нужны вы там… Но дело не в этом. Мои предки считали, что с кладбища ничего нельзя забирать без особого разрешения. И мой личный опыт полностью подтверждает это несложное правило, — проворчала Катрин.
— Но это же смешно, какое глупейшее суеверие! — профессор вскинула возмущенный взгляд. — Что ж, тогда мне ничего не остается. Жизнь прожита напрасно!
Профессор де Монтозан несколько картинно, но достаточно быстро выхватила свой блестящий «кольт», попыталась вскинуть ствол к виску. Готовый к подобным фокусам Вейль легко перехватил дамскую кисть с оружием, Катрин прижала взводящийся курок, револьвер мгновенно выкрутили из длани бескомпромиссной мученицы науки.
— Ай, палец! — взвыла профессор.
— Катрин, ведите лошадей, — приказал Вейль, пряча красивую и уже вряд ли стреляющую машинку в карман.
— Уже веду, — сказала Катрин, не спеша выпрямляться и вглядываясь в наливающиеся слезами профессорские глаза.
Не показалось.
С крайне дурными мыслями Катрин пошла к лошадям, дремавшим в порядочно разросшейся тени. Сама архе-зэка прихватить зеркальце на археологическую вылазку не додумалась, но полагала, что знает, где найти этот небесполезный предмет обихода. Точно, зеркальце в милой кожаной обложке легко отыскалось в сумке Алекса.
Катрин посмотрела на себя и беззвучно выругалась. Физиономия загорелая, похудевшая, нос собирается слегка облупиться, но это фиг с ним…
Цветом собственных глаз Катрин обычно была вполне удовлетворена. Все же оттенок очей дерзкий, незаурядный, кое-кому очень нравится. Но сейчас яркость зрачков явно сменила цвет. Темнеют. Этакая благородная зелень старинного бутылочного стекла. В общем-то, не так плохо, но это смотря с чем сравнивать. Ведь тоже темнеют, мать их. Не так быстро и заметно, как у Камиллы и «Латино», но тенденция очевидна. У Анис тоже глаза как-то меняются. Вроде бы у доктора тоже замечались изменения, но встречаться с «Крестом» взглядом было слишком противно, брезговала. И напрасно. Нужно быть повнимательнее.
Катрин вернула зеркало на место и налегке вернулась к временному лагерю.
— И что там с лошадьми? — заподозрил недоброе чуткий шеф.
— Морально готовятся к отбытию, обсуждают детали маршрута, — пробурчала Катрин и глянула в сторону отвратительной дыры. — Я подумала: веревку-то мы из шурфа не доставали, дело минутное. С мадмуазель профессора — четкие гарантии моего безоговорочного освобождения. Прошу всех засвидетельствовать!
Архе-профессор вскинула зареванное лицо.
— Катрин?
Видеть шефа со слегка отвисшей челюстью было приятно. К сожалению, на этом все удовольствия и заканчивались. Спуск в гробницу и предстоящее общение с ее хозяевами пугали.
— Вы спятили? — преодолев растерянность, холодно поинтересовался Вейль. — Не разрешаю так рисковать.
Катрин взяла его за рукав и увлекла в сторону.
— Так, тактическое совещание и краткий сеанс непредсказуемой искренности. Шеф, я не задаю лишних вопросов и всегда «близка к теме», пока ситуация не касается лично меня. Настал именно такой момент, и я не собираюсь проявлять нерешительность и стыдливо замалчивать возникшие проблемы. Так что давайте напрямую. Глаза, сны и прочее. Я тоже начала меняться.
— С чего вы взяли, Катрин? Внешне ничего не заметно.
— МНЕ уже заметно. И не будем бесплодно дискутировать на эту мутную тему. Изменения мне не нравятся. Если точнее, они меня пугают. Поэтому я займусь решением проблемы прямо сейчас.
— Там? — шеф ткнул пальцем в сторону шурфа. — Ошибаетесь, здесь нет никакой связи. Не все малопонятные и пугающие события связаны. Вы ошибаетесь.
— Мы все ошибаемся, ибо лезем, сами не зная куда. Возможно, это совпадение, но вы знаете, кто именно там лежит?