— Есть что сказать, капрал? — поинтересовалась Катрин, не открывая глаз.
— Не знаю, — Бомон принялся набивать трубку, но остановился. — Не думаете, что лучше ему было бы умереть? Он плохой командир.
— Он не командир, а наниматель. Это разные должности. И, нет, не лучше. Если он умрет до… решения всех вопросов, мы рискуем навсегда остаться больными. Драпать от него нужно было раньше, гражданин капрал. Сейчас сны и прочее нас заразили. Имеет смысл переболеть и полностью выздороветь. Или не затягивать и побыстрее сдохнуть.
— Смысл в ваших словах есть, — признал Бомон. — Мне тоже это приходило в голову. Поздно нам поворачивать. Но сегодня ночью прийти и попробовать ткнуть штыком этого… это ваше… я так и не смог. Прямо как сам не свой, встать не получалось.
— Попробуешь в следующий раз. В общем, придется проследить, куда нас несет река и судьба. Иной раз стоит рискнуть. Иначе всю жизнь придется смотреть чужие сны.
— Сны нас не пугают, — проворчал капрал.
— О, значит, прямо-таки «вас»?
— Почему нет? Анис одинока, я тоже.
— Следовательно, ты про нее все знаешь?
— Все про всех знает один бог, которого нет. Я знаю все, что она захотела рассказать. И она вообще не уродка, — с нажимом и даже угрозой сказал Бомон.
— Никогда о ней так не думала. Да меня это и не касается. Я о другом говорю. Рисковые вы люди.
— А что нам остается? — капрал сплюнул за борт. — Полагаю, сегодня этот тип не всплывет? Вообще-то я и раньше чуял, что он мертвый.
— Мог бы поделиться столь ценной медицинской догадкой. Я вот не догадалась. От углубленного медицинского образования вообще один вред, — Катрин сняла ноги с планширя. — Завтрак-то будет или как?
На «Неаполе» трубач сыграл сигнал — флотилии пришло время сниматься с якорей. Война не ждала. До последней цели победоносного корпуса Дезе — до Сиены-Асуана — оставались считанные десятки миль.
[1]Карнакский храмовый комплекс (Ипет-Исут — «святейшее, совершеннейшее место») — главное государственное святилище эпохи Нового царства, посвящённое фиванской триаде: верховному богу Амону-Ра, его супруге Мут и сыну Хонсу. Расположен на территории древних Фив на восточном берегу.
[2]Ритуал вовсе не милый, а банальный до ломоты в коленках. «Обойди вокруг семь раз, загадай желание». И все загадывают, как бы еще на шестьдесят четыре шага приблизиться к торжеству человеческого тупизм-абсолютизма. Эх, люди-люди… (прим. перевод.)
Глава 15
Сон у порога
десятый день месяца фрюктидора
Хотелось холодного пива: духоту слегка поразогнать, разум просветлить. Самообман пополам с затаенным алкоголизмом, да.
Катрин сонно разглядывала берег. Нил, конечно, изменился. Флотилия осторожно протискивалась мимо нависающих скалистых круч — речной проход со сказочным названием Джебель-эль-Залисали, по сути, первая настоящая сложность по пути вверх по течению. Позади осталась бесконечная илистая долина широченной реки, и пейзаж нынче замечательный: по правому берегу разрезы и бесчисленные вертикали огромнейшей каменоломни, на левом берегу развалины храмовых порталов, катакомбы, снова храмы… Профессор не выпускает из рук своих записей и одновременно грызет ногти — есть, есть многообещающие варианты разграблений, вот на обратном пути…
Сидящая на планшире Дикси (попытки отучить милую собачку от этой опасной привычки стоили мадмуазель де Монтозан укушенного пальца и обернулись предсказуемым экспедиционным скандалом на тему «сосиски приучают собак к кровожадности») делала вид, что хозяйки вообще не видит, но косила глазом так, что сама себе в уши заглядывала. Опасается псинка новых научных изысканий, раскопок и эпохальных открытий. Скорее всего, напрасно опасается.
Соображала Катрин плохо — все сны виноваты. Сейчас в сновидениях серость исчезла, осталась сплошная непонятность и чье-то незримое присутствие. Ничего вроде бы опасного, просто категорически не высыпаешься и порядком изводит ощущение постоянного непрошеного гостя. Учитывая ситуацию, злиться на гостя глупо — он насылать черноту не пытается, просто присматривает, но как же это утомительно. Скорее бы закончилось.
Шансы на скорое завершение мучительного путешествия имелись. На одной из кратких стоянок Катрин попросила у художника-барона подзорную трубу — компактную и малозаметную, кратность увеличения, естественно, смешная, но выбирать не из чего. Денон, которому оптика была и самому крайне необходима, уступил прибор без малейшего колебания — истинного благородного воспитания человек, даме не может отказать. Эх, эти шпионские дела все-таки такая гадость.