— Вдруг место, где вознести молитву надлежит? Так в сказочностях всегда бывает. Могил великого шейха здесь, или очень мудрый вождь-шакал? Без поклоненья дальше не пускать? — предположила Анис, подкованная в местных обычаях-суевериях.
— Шакал это как-то… Но, возможно, действительно с древним обрядом связано? — осенило капрала. — Скарабей ведь символизирует смерть и воскрешение, или еще какую-то этакую чушь. Жук здесь закопался, значит, вроде бы умер. А потом выкопался и воскрес.
Все с уважением посмотрели на Бомона — за время путешествия с археологами вояка здорово проникся атмосферой мифов и легенд и подступил к проблеме с сугубо научной стороны.
— Через смерть к жизнь? Убить — продвинуть — ожить! — развила идею талантливая переводчица.
Технический состав экспедиции посмотрел на Вейля.
— Нет, это слишком упрощенный подход. И потом, двигать меня будет неудобно, я тяжелый, — запротестовал шеф.
Посмотрели вокруг: чуткая Дикси забилась куда-то под вьюки, верблюд косился тревожно. Это он напрасно — двигать такую тушу заведомо потяжелее, чем похудевшего шефа.
— Постойте, мы идем ложным путем. Если следовать логике жертвенного умерщвления-воскрешения, то жук вообще остается не у дел. Какая связь? — спохватилась Катрин.
— Действительно, мы в плену стереотипов. Жертвы, скорбный путь на запад — это слишком сложно. Вы бы еще церемониальное бальзамирование приплели, — принялся критиковать шеф. — Слишком много веков прошло, мир изменился, дороги в нем упростились. Прямым и элементарным выход должен быть.
Теоретически шеф был прав. Но с буквальным-элементарным решением имелись проблемы. Солнце мешало, пить опять хотелось, мозг плавился, превращаясь в липкий блин. Проще нужно, еще проще. Не «жевать медузу». Как прошел этот проклятый жук?
Катрин опустилась на колени и пощупала песок. Сыпучий, но относительно плотный. Жаль, лопатка и иные полезные археологические инструменты остались в Асуане. Вот никогда не знаешь что в пути понадобиться. Архе-зэка вытащила ножны с ятаганом.
— Попробуйте, но едва ли. Завеса наверняка опускается вместе с уровнем песка, — предрек шеф.
В этом Вейль, конечно, прав. Ловушку так просто не обманешь. Но ведь подготовительные работы могут облегчить процесс.
Катрин без особого труда отгребла песок, отрыв что-то вроде неглубокого ровика. Начала перевязывать никаб, готовя глухую маску. Из ровика тянуло чуть ощутимой прохладой, не могильной, а, скорее, приятной. Экспериментаторша легла в канавку.
— А прикапывать есть надобность? — предложила заботливая Аниска.
— Только попробуй! — невнятно предупредила архе-зэка.
Упереться лбом в песок, начать делать вращательные движения… Катрин ощущала себе довольно глупой и слишком крупной — голова шла туго. Нет, жуки это делают как-то иначе. Но надо же попробовать. Ушам стало больновато, а насчет дыхания так и вообще. В удушье и злобе архе-зэка ускорила движения. Грудь сдавило, накатывала паника, но голова пошла легче. Ага, свет! Девушка-червь поднатужилась и вытащила норовящие застрять ноги.
Все получилось! Она оказалась за чертой ловушки, спутники толпились в каком-то шаге от разведчицы, смотрели просительно, мгновенно взявшаяся ниоткуда Дикси шныряла у них под ногами и просительно повизгивала.
— Нора не поможет, нужно именно сквозь песок, — отряхиваясь, сообщила Катрин. — Верблюда придется бросить…
Процесс червячно-жучиного просачивания занял немалое время, но непреодолимых препятствий не возникло. Катрин еще дважды возвращалась в ловушку, помогала с перемещением бурдюков и иного походного имущества. В принципе, если приноровиться, то буравить песок башкой не так уж трудно. Хорошо, что не глина или щебень.
Собрались у пожитков. Радостная Дикси нарезала круги по песку, рвалась в путь — к новым свершениям и ловушкам.
Навьюченная экспедиция побрела прочь от проклятой ложбины. За спиной жалобно заревел брошенный верблюд.
— Нужно было пристрелить, — сказал, не оглядываясь, капрал.
— Пусть отдохнет. Поработал, теперь наша очередь, — проворчала Катрин.
Восторг от освобождения из песчаного капкана угас, вернулась жажда и усталость. Анис вновь начала пошатываться.
— Ничего, тут не должно быть далеко, — оптимистично заверил ободрившийся шеф.
— Будем надеяться, — пробурчала Катрин и вздрогнула.
— Ай, шайтан, да сократит Аллах его нечестивые блохастые дни, мля его в ж… — вопила переводчица, вздумавшая оглянуться.