— Причем тут контракт и что я вообще могу рассказать?! Я ни цели проекта, ни даже ваших имен пока не знаю! — возмутилась Катрин. — Мне необходима куртка, краткие слова прощания, что есть суть элементарных норм вежливости. В камере ждут моего возвращения, могу спорить, даже на зоотерапию не пошли. И еще мне нужно взять зубную пасту — у меня десны капризные и отдать долг в двадцать евро. Карточный долг — это святое! Кстати, дайте в долг наличными.
Архе-тетка собралась скрежетать зубами, но научный руководитель снисходительно махнул дланью:
— Идите, Катарина. Это будет быстрее, чем спорить. Только без лишней болтовни.
Упитанный безопасник безмолвно извлек из кармана двадцатку. Держал ее наготове, что ли?
— Верну незамедлительно, как только «подъемные» выдадите! — пообещала Катрин. — Пять минут, господа.
Мадам-директриса среди орхидей беседовала с надзирательницей.
— Отбываю! — сообщила уже не-заключенная Кольт. — «Розамира» — уютное местечко, но дела зовут. Увы-увы!
— Что ж, если ты твердо решила, нам остается только пожелать успеха, — кратко сказала мадам-директор.
Болтать лишнее под камерой да еще и в присутствии надзирательницы действительно было неблагоразумно.
— Благодарю, «Розамира» мне запомнится, — сказала сразу про все Катрин.
В коридоре у комнат-камер никто не расходился — ждали.
— Я поехала! — сообщила Катрин, влетела в свои «апартаменты», торопливо сдирая с пальцев тюремные кольца. — Это вам на память. Прошу не скучать, не печалиться, меня вспоминать и регулярно желать успеха! Буду в нем нуждаться!
…С пастой и курткой она выскочила в коридор, оглянулась только у поворота к лифту, прощально вскинула руку. Ответили соседки по коридорным комнатам, свои стояли неподвижно: младшие, кажется, пустили слезу, Ло-Ло смотрела угрюмо и печально. Ничего, справятся.
— Один переезд равен трем пожарам, — сообщила свеже-завербованная археолог сопровождающей надзирательнице.
— Это верно, — согласилась служительница «Розамира». — Но ты нас не забывай.
— Еще бы!
На губах оставался вкус трех помад, плюс размазанная собственная. Тьфу, черт, и когда так успела вжиться в это сладкое помадное бытие?!
Катрин улыбнулась зрачку камеры лифтового слежения, показала на циферблат часов. Спешим, бежим, не опаздываем. Мы исполнительные!
Господа-наниматели ждали у дверей директорского кабинета.
— А вы удивительно общительны, дорогая наша Катарина, — не преминула съязвить архе-дама. — Немедленно вытрите губы!
— Виновата, — бывшая заключенная тронула кончикам языка нижнюю губу. — Понимаете, спортивные игры жутко сплачивают тюремный коллектив. Прямо как с детства знала этих девчонок.
На фокусы с помадой и языком среагировал лишь молчун-охранник, да и тот вяло. Вот они, строгие люди науки: беззаветные импотенты и фригидные феминистки. Ничего, разберемся.
Разбираться Катрин начала уже в машине, благо везли тюремно-наемную особь в карантинном одиночестве, запертой в глухом цельнометаллическом кузове микроавтобуса — штрафные археологи рылом не вышли, чтобы вместе с высоконаучными специалистами в «БМВ» кататься. Простим, поскольку нужно спокойно подумать.
А вот думать пока особо не о чем — информации мало. Что сразу бросилось в глаза: операцию проводит не военное ведомство и вообще не спецслужбы. Возможно, с теми было бы проще найти общий язык. Французская, гм, интеллигенция — еще то болото. Ну, выбирать не приходится. Имелись в ситуации и иные очевидные неприятные странности. Все это требовало неспешного анализа.
Катрин Кольт собиралась выжить и вернуться, желательно побыстрее. Именно в такой последовательности действий и никакой другой. Об этом договорились с Фло еще до суда и тюрьмы, когда ожидали ареста. Далее все подчинялось четко поставленной цели. Не спешить (и не медлить), действовать строго рассудочно, практично и цинично. Катрин это накрепко пообещала. Порой тактические маневры в указанном процессе оказывались сложными и тошнотворными, иногда приятное сочеталось с полезным. Но цель оставалась абсолютно прозрачна — вернуться к Фло. От разговоров по телефону — (разрешенных, два раза в неделю) — пришлось отказаться. Переживем. Все было понятно еще тогда — дома, в ожидании щелчка наручников. Нельзя сказать, что операция выглядела легко-выполнимой, зато в ней имелся единственный приоритет: Фло. С ней ничего не должно случиться, оно и не случится, если Катрин вернется и не наглупит. Да, есть еще Мышка, Цуцик, обормот Жо, но, по сути говоря, они одно целое с Флоранс.