— Катарина, черт бы тебя побрал! — завопили от ворот.
Сидящая в переноске Дикси панически залаяла — к погрузчику бежала мадам де Монтозан, обвиняюще указывала достопамятным пальцем:
— Это что?!
— Это я, — не стала отпираться архе-зэка. — Временно переодетая в целях сохранения добропорядочности форменного черного платья…
— Голова?! Что с головой?!
— Если мадам профессор насчет прически, так все выполнено, — сумрачно доложила Катрин. — Следуя вашему приказанию, явилась к помощнику по науке, доложила, он выбрал парик, взял машинку и…
— Зачем?!
— Так вы ему сказали. По телефону. Он же звонил, уточнял.
Профессор выругалась — очень грубо и очень нелепо, как обычно ругаются глубоко образованные кабинетные дамы.
— Это вы про меня, что ли? — удивилась Катрин. — Разве не нужно было стричься? Но вы же сами…
Мадам де Монтозан выругалась повторно и быстро пошла к воротам. Наверное, хватать за кадык научного сотрудника и выяснять обстоятельства внеплановой смены имиджа туповатой служанки-черногорки.
— То стригись, то не стригись. Ничего я в этих научных и теоретических делах не понимаю, — расстроено призналась Катрин.
— Зато я понял. Ты их надула. Только непонятно зачем.
— Это тайна. Но не научная, потому я тебе шепну строго по секрету. Вши. Слышал про таких зверушек? Нам с Дикси насекомых подцеплять никак нельзя — мы и так нервные. Ты грузи, грузи. А то и тебя наголо оболванят.
Вывезли за перегородку к стартовой площадке последнюю порцию груза. Штабель на платформе громоздился чуть ли не до потолка, сосредоточенный Ватт управлял мостовым краном, сдвигал силовые сетки. Но Катрин смотрела не туда.
— Это то, что я подумала?
— Ну да. Я когда в первый раз увидел, тоже не по себе стало. Потом думаю: если что-то пойдет не так, так уж лучше оказаться в гробу. Верно ведь? — у Андре явно оставались сомнения.
Отправка личного состава предусматривала индивидуальные стартовые капсулы с ложементами. Больше всего они походили на урбанизированные погребальные саркофаги. Катрин испытала нехорошее предчувствие…
[1] Сокращение от «археолог-заключенный». Для читателей-иностранцев и иных фанатов орфографии напоминаем: слово «зек»/«зэк» появилось в 1920 году от применяемого сокращения в официальных документах, в литературе встречаются оба вариант написания. «Зэка» в применении к молодой даме выглядит мягче и изящнее. (прим. перевод.)
[2]Аврат, аурат (арабское — в прямом переводе «половые органы, слабое, незащищённое место») — часть тела, которую мусульмане обязаны прикрывать. Для женщин авратом считается всё тело, кроме овала лица и кистей рук.
[3]В современном значении — человек, проверяющий финансово-хозяйственную деятельность компании или учреждения. Ранее использовалось в значении «присяжный заседатель, особое должностное лицо в суде». В глубоко устаревшем латинском понимании: военный делопроизводитель, чиновник военного судопроизводства; письмоводитель и стряпчий, военно-полевой секретарь и прокурор в одном лице. Во времена Императорской Франции (Вторая империя), аудитор — ответственный «слушатель», обязанный присутствовать на заседаниях государственного совета.
Глава третья. Внезапная геометрия
«Аксиома: без четкого взятия курса невозможно начать путешествие. В то же время практический опыт подсказывает, что любой путешественник регулярно обращается к карте, вновь и вновь корректируя свой маршрут. Следовательно, первоначальное взятие курса бессмысленно и аксиома неверна. И вы еще спрашиваете, почему я не доверяю аксиомам?
Л. Островитянская. Эссе «Ум и я»
Спала Катрин без сновидений. Или не спала? Сны явились лишь на грани пробуждения, когда мозг заскулил, заскреб слабыми пушистыми лапками. Снилось что-то на редкость унылое, бездушное. Вообще-то Катрин сны любила — не только реальные, «связные», пускающие в «Две Лапы» — но и личные, частенько волнующие не только разум, но и все остальное. Ну, сейчас об этом и речь не шла: привиделось что-то душное, с привкусом старой пластмассы — вроде дряхлого и пованивающего пустого холодильника. Вид изнутри: полки в пятнах и трещинах, забытая крышечка от кетчупа. Все выпито-съедено, хозяева уже не придут, вон — в морозилке мышь повесилась… на веревочке от соевой колбасы…
Отчего-то страшновато. Осознавать себя суицидальной мышью Катрин не приходилось даже в худшие моменты жизни. Нет, разный бред навещал, бывало, но сейчас уж вообще, ни в какие ворота. Бывшая леди-сержант изо всех сил попыталась пробудиться и неслабо врезалась лбом. Череп не разбила, но мозг содрогнулся — остатки сна, попискивая и припадая на кривые лапки, разбежались. Нет никакого сна. Есть закрытое пространство, пованивающий воздух и слабый зеленоватый свет — видимо, зажегся от резкого движения. Лоб гудел, Катрин тупо пялилась в потолок — тот был близок, если не сказать вплотную. Вот вмятина-след от боданья лбом — чуть влажная. Это пот…