…— Лично я всегда отдаю предпочтение революционным методам! — вопил вольный верблюдовод, обличающее тыча дланью в сторону вершины Хеопса. — Если бы армия была истинно революционной, народной, как пару лет назад, этот ихний Египет всецело восстал из векового сна! Да, этот выскочка Наполеон — изощрен в воинственности! Пусть! Но где идейная составляющая?! Где Макс Робеспьер?! Где Марат?! Нету! Чего воюют-то?
— Но это же уже несколько иная Франция.
— Иная она! И что, раз «иная»?! Смысл-то куда дели?! — гневался феллах.
Собеседников, сидящих на солидной высоте теневой стороны пирамиды разглядеть было сложно, но очевидно, их было недурно слышно. У подножья сверкнул мушкетный выстрел. Пуля прошла в стороне, но политически непримиримый феллах мигом сбавил голос:
— Вот! Что хотят, то и делают! Бездуховная буржуйская безалаберность! Могли и попасть.
— Совершенно с вами согласна. Война ненужная, и мое здесь нахождение как ненужно, так и вообще необъяснимо, — вздохнула пригнувшаяся Катрин.
— М-да, логика отсутствует, — кивнул скотовод. — Но это у вас как обычно. Необъяснимая ирония судьбы и триумф бестолковости. Вот непременно так с вами, добрая госпожа, приключается, да и с человечеством в широком смысле этого слова. Чего войны начинают? Понятно: законы развития общества, технический прогресс, антагонистические противоречия и иные политические тезисы — все верно. Где нам, феллахам, спорить с теоретиками-фундаменталистами? Но что лежит в истоках, к примеру, Троянской войны? Яблоко и пошлая провинциалка по кличке Прекрасная Елена. Яблоко, кстати, на вкус — редкая кислятина. Вот из-за этих двух паршивок и понеслось. Подтверждаю как очевидец. И так всю историю: поскребешь, а там в первопричинах, или чувство систематической фрустрации на сексуально-импотентной почве, что патентованным историкам отмечать сугубо обидно и потому принципиально замалчивается, или отыскивается в роли детонатора некая прелестная Медея-Анна-Прасковья-Маргарита-Флоранс и уже как следствие глобальный выброс военно-политического тестостерона…
О тестостероне Катрин уже не слышала — вскочив, она стояла на краю уступа, смотрела в темноту, в голове ревел тайфун чувств и мыслей, все кружилось, билось под сводом тесного черепа… и раскладывалось по местам.
— Тихо-тихо! — феллах ухватил шатающуюся девушку за подол. — Сейчас взлетишь как тот утюг.
— Как я могла забыть?! — прошептала Катрин, падая-садясь обратно на камень.
— Бывает. Химия и жизнь. Был такой журнал, я туда заметки писал. Но жизнь всегда побеждает химию. Что странно. Ну, вижу, кнопка включения у тебя все та же — тут имеем стабильность. М-да, простейший вариант — самый верный. Ну, зато битву обсудили.
— Да, — невпопад подтвердила Катрин.
— Ладно, вижу, дело сдвинулось. Пойду, у меня еще собака не кормлена. В смысле, верблюды не доены. Счастливо оставаться. Еще увидимся. Флягу оставляю — все равно старая, можешь выкинуть. И сапоги — пользуйся, твой размер.
— Спасибо, — отсутствующе сказала девушка.
Мыслей, даже разведенных по своим местам, оказалось все же чересчур много. Феллах, размахивая шестопером, упрыгал вниз по пирамиде и исчез, не дойдя до середины. Отзвук легкого Прыжка Катрин отметила, но об этом можно было подумать и позже. Сначала первоочередное…
Девушка допила компот из фляги (термос это был, черный и порядком исцарапанный, а компот сварен из классических сухофруктов). Задача была понятна. Придется возвращаться в лагерь археологов. Выполнить контракт, официально вернуться в Париж XXI — теперь это не только вопрос целесообразности, но и дело принципа. Вернее, дело принципиальной мстительности. Вздумали отравлять и закупоривать доверчивых девушек в саркофагах, лягушатники хреновы.
Ту последнюю чашку чая в ангаре Катрин теперь вспомнила очень отчетливо. Быстродействующее снотворное — глотнула-то всего два раза. Ну-ну…
[1]Отчего больная страдалица упорно придерживается именно этой исторической версии сказать трудно. Смятение разума или некие личные симпатии к древней Родопис, судить не беремся. Гораздо чаще третью, самую южную и позднюю из великих пирамид в Гизе, предписывают фараону Микерину (Менкауру), правившему около 2520–2480 г. до н. э. Высота пирамиды достигает 66 м, длина стороны её основания составляет 108,4 м. Упомянутая же Родопис (букв. «Румянолицая») — гетера, жившая, предположительно, в VI веке до н. э. Жизнь этой достойной дамы, без сомнения интересна и полна всяческих тайн, но едва ли прекрасная Родопис действительно имеет непосредственное отношение к пирамиде. С другой стороны, Катрин Кольт имеет право на свое личное толкование легенды.