— Мне кажется, вы слишком вольно трактуете договор, — намекнул Клоун. — Как бы мадам-заключенной не пожалеть о своей импульсивности.
— Угроза? Да я вам и без вилки глаз сейчас выну, — посулила Катрин. — Идите и обсудите мою трактовку договоров с уполномоченными лицами. Лично вы в договоре вообще никак не фигурируете. Проваливайте, надоели. И нечего на мои лодыжки коситься, извращенец сексистский.
— Хорошо, ухожу. Только еще один вопрос. С доктором и вообще это рискованное… выступление. Зачем?
— Развлеклась. Лежать и болеть — скучно. А так все взбодрились, пришли в тонус. Почему врач взбодрился чуть больше — объяснять нужно? Нет? Ну идите к черту.
Катрин вновь обратилась к карте. Сложновато тут все, еще и река эта… В Каире, видимо, предстоит настоящее дело, это вам не по пирамидам бессознательно шляться. Так что хватит ерунды. Кто и зачем собрал эту команду клоунов и прочих циркачей, станет понятно позже. Акционерное общество, сокровища, тайны древнего мира… — прикрытие дешевое, стандартное, но достаточно действенное. В общем, чем раньше уберется из лагеря лишний балласт, тем лучше. Истинный заказчик, наверняка, тоже заинтересован в ускорении процесса. Но какова истинная цель предприятия? Нет, об этом не думаем, рано…
…Квартал Ан-Насирийа, это у нас юго-западная часть города, привяжемся к местному ориентиру…, хм, карта наверняка неточна. Отсюда, к примеру, сворачиваем к югу…
[1]Отличием формы конных егерей был серый или светло-зеленый цвет штанов «для конюшни» а так же великолепный черный кожаный подбой в шагу, горизонтальные карманы, застегивающиеся на три уникальные оловянные пуговицы. Боковой кант на штанах ярко-оранжевый, позже цвета «аврора».
[2]Модель револьвера чрезвычайно редкая, практически не встречающаяся вне этого повествования. На всякий случай краткие ТТХ: двойного действия, калибр:.357 magnum Вес 1050 г., ствол длиной 204мм, имеет плоские боковые грани и подствольный прилив со скосом передней части к дульному срезу ствола, емкость барабана: 6 патронов, сканер опечатка пальца, покрытие — черное нитрирование.
[3]Намек на место публичных казней не совсем корректен: гильотина вступила в дело действительно на Гревской площади, но большая часть казней «революционных времен» проходила на площади Революции (ныне Площадь Согласия).
[4]Площадь в центральной части Каира. В те годы затапливалась водой во время разлива Нила и ежегодно образовывала глубокий пруд.
Глава пятая. Город многих ночей
«Сказок не бывает. Фольклор народов моря, (ну и прочего мира), делится на: документально-героический эпос, дорожные воспоминания, шопинг-мифы, рыбачью быль, сагу истинную и сагу женско-любовную. Как видите, никаких так называемых «сказок» в научной классификации нет и не будет.
(Проф. Островитянская «Фольклористика и мы»)
«Револьвер это от слова «revolve». Там такая штучка для пулек, она крутится. А в пистолете не крутится.
(Из предисловия к переводному справочнику А.В. Жук «Стрелковое оружие» Издательства «Лагуна-Универ»).
Пятый день месяца термидора
Луна висела желтая, пухлая, укутанная в томную кисейную дымку; вся насквозь арабская, чуждая и бессмысленная. И надменная. Поскольку отягощала небо в полном одиночестве.
Справедливости в столь суровом астрономическом суждении имелось немного — на самом деле вполне красивая луна, несмотря на нынешний встревоженный румянец на сытом луноликом лике. Просто Катрин отдавала себе отчет, что подсознательно ищет в небе Темную Сестру. Вот тогда было бы нормально, как в былые времена: имеем полную свободу и очередные приключения на свою лунож… обратную сторону луны. А сейчас непонятно, кого и чего ждем.
Вечером, на закате, ждали лодку. С транспортом ныне у каирских окраин было тяжко: драпал город. Судя по слухам, исход имел массовый и панический характер. Бежали мубаширы[1] и кади[2], убегали сборщики податей и прочие чиновничьи и должностные лица прежней администрации, поспешно отбывали гордые наследники халифов и визирей, уходили купцы и торговцы с семьями, наложницами, рабами, коврами, ценными и малоценными ценностями, тюками с товарами, спешно скрипели во тьме ломящиеся от добра повозки, проплывали не выспавшиеся тяжко навьюченные верблюды, клацали подковами понурые лошади, ослы и прочая подневольная живность. Бежали в страхе ремесленники со своим инструментом, водоносы с женами, горшечники с детьми, тряпичники-холостяки, нищие, курители греховных снадобий со своими кальянами и трубками; все, все спешили покинуть город. Из разговоров «археологических» лиц, сведущих в текущей и «ближне-прогнозируемой» обстановке, Катрин знала, что паника и беготня продлится недолго: через сутки-двое горожане начнут возвращаться. Кто-то одумается, у кого-то расхвораются дети, кого-то успеют ограбить восхищенные открывающимися широчайшими перспективами кочевники-бедуины. В общем, уходить на юг или восток у лишенных лошадей и верблюдов бедняг не останется ни возможности, ни желания. Выяснится, что нашествие армии неверных — еще не самое страшное. Пока французы вели себя вменяемо и тактично: бегству перепуганных горожан не препятствовали, предпочитая пересчитывать боевые трофеи, разбираться с захваченными кораблями, вылавливать из реки ценности сожженного флота, обирать трупы героически павших на поле боя врагов — золота и драгоценностей на телах мамлюков имелось столько, что любая фараонова сокровищница позавидует. В город батальоны Наполеона войдут без спешки, дождавшись спокойствия и относительного безлюдья.