В отличие от армии гениального генерала, «археологические» изыскания ждать никак не могли. Катрин понимала, что руководство экспедиции пытается в полной мере воспользоваться безвластием и беспорядком в городе, но что именно предстоит свершить в Каире, оставалось загадкой. Из намеков и оговорок следовало, что визит будет нанесен в самую старую и сложную часть города — практически в саму Цитадель[3]. Что, конечно, отягощало тактическую задачу.
Приказано было готовиться к выходу полноценной туристско-боевой группой: силовой отдел экспедиции в полном составе, оба переводчика, и, для окончательного подчеркивания откровенно цирковой атмосферы, — черная Вдова-служанка. Подбор личного состава Катрин несколько удивил, а охранники (у коих ссадины на самолюбии после вчерашнего еще едко щипало) демонстрировали свое недовольство еще откровеннее. Возможно, мсье «Спящий» и снизошел бы до объяснения своего спорного решения, но начальник был занят возней с переводчиками — оба толмача как-то внезапно и враз занедужили.
Пока начальник и доктор выясняли причины странного группового недомогания, головная группа сидела на берегу и ждала обещанную лодку. «Семь-Шесть» и «Девять» значительно переглядывались, но хранили молчание. Ночная свежесть еще не успела вытеснить дневное тепло, и парням было душновато: плотные европейские полувоенные костюмы плюс бронежилеты с разгрузками и оружием, а поверх этой цивилизованной «импортной» роскоши местные свободные дишдаши[4].
— Если жаждете вволю пошептаться, могу отойти, — проявила милосердие и добрую волю сидящая налегке Катрин.
— Шептаться нам не о чем, — заявил Госслен-«Девять». — Но не сомневайся — мы за тобой присмотрим. Пристально присмотрим. Так что лучше веди себя смирно. Мы тебе не доверяем.
— Как не доверяете?! — встревожилась девушка. — Но отчего же? Нет, за мной всегда приглядывают, тут спору нет. Но обычно я вызываю симпатию, полное доверие и желание пообщаться. А тут вдруг… Какие-то вы странные.
«Девять» нервно глянул на своего старшего друга.
— Это она так шутит — пояснил «Семь-Шесть». — Находит чрезвычайно забавным издеваться и оскорблять.
— Где я вас оскорбляла? Еще даже и не начинала, — запротестовала Катрин. — А вот вы давеча в меня стрелять пытались.
— Не в тебя, а над плечом, — напомнил склонный к занудству «Девять».
— Допустим. Это, конечно, в корне меняет ситуацию, — проворчала Вдова. — Я вам как честная девушка стволы вернула, а он немедля «над плечом». И это нынче называется «галантность».
— Галантность? Нет, не слышали, — ухмыльнулся «Семь-Шесть».
— Ну да, я все время забываю, — кивнула Вдова. — Ладно, отринем лишние понятия, оставим суть.
— Именно. Только попробуй нас подставить. Вейль, если хочет, может иметь на тебя какие угодно личные планы, а мы всего лишь собираемся вернуться домой живыми. Так что… — «Девять» поднял локоть — под рукой, доступный в распоротой галабее висел «хох»[5] с куцым стволом.
Катрин поморщилась:
— Ах, оставьте свой шовинистический мужланский милитаризм. Еще раз вздумаете целиться в мою сторону — пеняйте на себя. «Над плечом», «в колено» или «в ушко» — мне без разницы. Покалечу. Я предупредила.
«Семь-Шесть» хмыкнул:
— Попробуй.
Тут «Девять» не выдержал и зашептал что-то другу. Спаянная парочка уставилась на девушку с усилившимися подозрениями.
— Еще что-то не так, а, родные? — поинтересовалась Вдова.