— И как это объясняется… — начала Катрин, не без труда переводя дыхание.
— Никак! — с готовностью откликнулся фальшивый феллах. — В смысле, объяснить, конечно, можно, но это потребует уймы времени. Я — явление сложное, можно сказать уникальное, далеко не однотомное. Поверьте, лучше даже не начинать объяснять. Тут не только ваш мозг под риски попадет, но и мой малость разжжижется. Пожалеем остатки здоровья.
— Ладно, пожалеем, — твердо сказала Катрин. — Но если строго в двух словах?
— Строго в двух — охотно! — обрадовался невыносимо странный знакомец. — Я заинтересован в вашем успехе.
— Лично в моем? — уточнила шпионка.
— Несомненно! — феллах на миг задумался. — Вообще-то экспедиция тоже интересная, тут не спорю. Я подвиги во имя науки высоко ценю, сам так сказать, причастен. Но прежде всего — вы, моя несравненная многословная госпожа! Так будем брать корабль или нет?
— Ну, раз вы настаиваете, — пробормотала Катрин…
Странная это вышла акция. Отчалили в сумерках. Солнце еще алело где-то на грани пустыни и неба, город оставался позади, в лодке пахло свежими лепешками, рыбой и арбузами: прозорливый феллах не надеялся прокормиться сомнительным походным пайком заказчиц, прихватил своей провизии. Катрин было велено «не стесняться, смело садиться за весла». В принципе приноровиться к местному стилю гребли оказалось несложно, лодка была далеко не новой, отнюдь не «халифской отделки», но вполне приличной. Анис сидела на носу, куталась в плащ: на лодочных прогулках она бывала, но те, видимо, были прудовые-развлекательные.
— А ведомо ли прекрасным госпожам, что есть на свете город, хвала Аллаху, да приумножится его слава, где у жителей каждый месяц меняется облик, появляются крылья, благодаря которым они взлетают к облакам небесным, оставляя жить в том волшебном городе только детей и женщин? — таинственным тоном завел феллахский лодочник на жутко ломаном французском языке. — Как-то довелось заплыть мне в этот город и задумался я…
— Я, наверное, знаю эту сказку, — неуверенно намекнула Анис. — Это из «Рассказа о седьмом путешествии».
— О, тоже доводилось переводить?! — восхитился всеведающий речной верблюдовод. — Истинный перл народного творчества, аметист гиперболы, сверкающий лал иносказания, версия крайне любопытная, но удивительно брехливая. Женщины в том городе, естественно, тоже были крылатые, да и как иначе?!
— А дети? — сумрачно поинтересовалась Катрин.
— Дети… гм, детей было мало. Может, потому и повымерли. Все философией увлекались, музицированием, воспарениями телесным и физическим, иным утонченным развратом, а до детей дело редко доходило, — феллах со значением покосился на главную шпионку. — Может, оттого и засамогеноцидились.
— Слушайте, феллах-бей, а вам песня «Я убью тебя, лодочник!» случайно не известна? — откровенно предупредила Катрин.
— Как же, как же не знать?! Это ж про нас, про нашу рисковую, но так нужную людям профессию. Но вы, блестящая госпожа, абсолютно правы — про тот город чрезвычайно грустная история. Ну ее, нам нужна оптимистичная нота, соответствующая чудной речной прогулке и грядущим научно-политическим свершениям. Давайте я расскажу как мы Геркулесовы столпы искали?
Повесть об усердных, но тщетных поисках знаменитых столпов неожиданно оказалась занимательной. Катрин увлекалась, череда географических и топографических недоразумений, скандала с мальтийскими рыцарями и героического спасения дельфинов рассказывалась живо и достоверно, несмотря на ужасный французский язык. Анис тоже хихикала, хотя часть стеба она понять определенно не могла.
…— Да, так оно примерно и закончилось, — вздохнул красноречивый феллах. — Пора бы и нам передохнуть, сиятельные госпожи. Как твердили знаменитые пророки «не зарься на луну, имей свое круглое».
Он выкатил из-под «банки» арбуз и мгновенно, с внушающим уважение опытом, нарезал плод ножичком, внушающим еще большее уважение. К арбузу прилагались лепешки и рыбье филе — судя по полному отсутствию костей, рыбка была морская.
Трапеза вышла чудесной. Катрин подумала что случаются в жизни такие абсолютно внезапные, неестественные и хорошие мгновения. А ведь чистое безумие: Анис сняла никаб, словно и нет здесь чужого мужчины, да и шайтан с ним, с мужчиной — девчонка же совсем о своем безносии забыла. У феллаха полный хаос с зубами: во время рассказа щербина прыгала то на верхние, то на нижние зубы, а во время позднего ужина так и вовсе оказался уместный полный комплект зубов. Даже не то что полный, а дополненный: зубищ сорок, не меньше. Представить (даже относительно) кто такой этот «речной верблюдовод» не получалось. Катрин смутно догадывалась, к чему он может иметь отношение. Это и пугало, но в куда большей степени внушало доверие. Вот такое противоречивое состояние. Противоречивое, как сам феллах. Лучше об этом не думать. Сейчас арбуз на первом месте.