Карта города оказалась сложена профессионально. Есть опыт у засони-"Спящего", умело скрывает, но есть. Карта старинная, видимо, репринтная, на английском языке продублирована лишь небольшая часть названий. Город обширный, разобраться будет непросто…
Отвлекать начали через полчаса. Явился ассистент-лаборант Алекс, который «Латино». С презрением обозрел тент, молча положил на ящик бурый сверток в «хроно-пластике».
— Взятка? Жертвенное подношение? Заводная обезьянка-валентинка? — предположила Катрин.
— Ваши вещи. Личные. У нас ничего не пропадает, — оттопырил губу красавец.
— Как благородно с твоей стороны, милый "Латинос"! Хоть кто-то ко мне доброжелателен и не гнушается пообщаться, — коварная Вдова похлопала по мешкам рядом с собой. — Присядешь-приляжешь? Кстати, наполеоновская форма тебе очень идет. Прямо няша с Гревской площади[3]. Особенно панталончики. Вот только пятно сзади.
— Это колюты! — гневно отверг возмутительно ошибочный галантерейный термин лаборант и завертелся, пытаясь рассмотреть пятно. Понял, что над ним издеваются, проворчал о стервах.
— Что-что? — ласково уточнила Катрин. — Да куда же ты?
Обворожительный Латино поспешил вернуться к срочной научной деятельности. Даже сейчас прилизанный — это он молодец, держит форму. Хотя сюртук тесноват и сидит на мальчике неестественно. Ну да ладно.
Катрин закинула ногу на ногу и погрузилась в изучение карты. Ворота Баб ал-Хадид, это северо-западный сектор, здесь мечеть и чуть восточнее мечеть, ориентиры приметные…
— Ну, ты сверкаешь! — сообщили с осторожным восхищением. — Это в тюрьме загар такой?
— Ежедневные и неизбежные пятнадцать минут в солярии. После спа-процедур. В тюряге все строго расписано, зону бикини совместные общественно-адвокатские комиссии по субботам проверяют, — Катрин слегка одернула подол. — Тебе чего?
— Так, покурить вышел, — Андре-Механик присел на ящик. — Между прочим, я за тебя здорово волновался. После капсулы ты выглядела белой как бумага и вообще на ногах не стояла.
— Я без макияжа всегда такая, — буркнула Катрин. — Чего надо, спрашиваю?
— Не злись, — примирительно сказал Механик. — Ну что я мог сделать? Я же и понятия не имел, что тебя перебросят не на общих основаниях. Откровенно говоря, лежать в капсуле даже в сознании несладко. Не так много ты пропустила.
— Знаешь, парень, если бы я после этого гроба чувствовала себя хоть на каплю пободрей, я бы вас всех поубивала. Без шуток. Вам повезло, что у меня оказалось время подумать.
— Верю. Пластиковой вилкой — это вообще жесть, — пробормотал механик. — Ладно, извини. Я ведь правда, не знал.
— Ну и глупо. Когда во что-то ввязываешься, нужно хотя бы приблизительно знать во что. Ты понимаешь, что Прыжки — это чистая рулетка? А со спутанным сознанием — вообще непредсказуемы.
— Не преувеличивай, — неуверенно запротестовал парень. — Все испытания ZV-перемещений прошли стопроцентно удачно.
— Это тебе «Ватт» сказал? Дебил.
— Кто? Он или я?
— Оба. По отдельности вы даже до полудебила не дотягиваете. А что этот умник «Ватт» сейчас рассказывает? Установку уже можно разбирать и перековывать на таганки для туземцев-кочевников?
— Нет-нет, в принципе, Ватт уверен, что все сработает и мы нормально вернемся. Конечно, работу установки полноценно можно проверить лишь в деле, но… Слушай, но ты же в любом случае нас отсюда выдернешь? Ты же умеешь?
— С чего ты взял? — удивилась Катрин. — Нет, я-то Прыгать способна, не отрицаю. Это как плавать — если умеешь, то умеешь. А если не умеешь, то и не умеешь. Конечно, я могу выдернуть одного-двух человек. Если попутчиков будет больше, мне просто не «выгрести». Кстати, я отнюдь не инструктор по плаванью, учить «прыгать» не умею. Здесь врожденные способности важны. Так что я на вашем месте не обольщалась и уповала на технику. Так «Ватту» и передай. Пусть заводит свою шарманку и делайте ноги, пока не поздно.
— Шутишь? Мы с ним не друзья и не союзники. Так… отвертки одалживаем, — механик печально вытащил пачку сигарет. — Будешь?
— Опять с травкой? — усмехнулась Катрин.
— Нет, перед отправкой меня крепко прошмонали. Но говорят, здесь траву достать можно, — лохматый умелец вздохнул. — Полагаешь, мы теперь здесь и сдохнем?