— О, мельчает! — порадовал Вейль, вставая на ноги. Через пару шагов он провалился по горло, с трудом удержал над водой ружье и патроны.
— Ямы? Ничего, главное, здесь крокодилов нет, — утешила Катрин. — А то они охотно всякую дохлятину жрут, особенно пеликанов.
— Пеликанов? Разве они особенно вкусные? — заинтересовался шеф и вновь начал спотыкаться.
Берег оказался каким-то неприветливым. Обрывчик, с виду крошечный, искажал звуки: было понятно, что недалеко стреляют-кричат-воюют, но где и что конкретно…
— Катрин, я бы полностью доверился вашему опыту первобытных кровавых столкновений, но, по-видимому, вы и сами в затруднении? — уточнил шеф, тряся ногами, дабы вылить воду из берцев.
— Что ж тут первобытного? Самый расцвет цивилизации: блестящая эпоха, кругом сплошь великие исторические персонажи, культурная и хорошо вооруженная армия Франции мужественно шляется по берегам глубоко родного ей батюшки-Нила, — пробормотала Катрин. — А опыт подсказывает, что момент самый неприятный — на кого бы мы ни наткнулись в этой темнотище — поймаем пулю. Ибо не разберешь когда орать «Да здравствует Франция!», а когда «Аллаху алим!».
— Как вариант можно крикнуть «хавадже, ха’т бакшиш![2]» — предложил Вейль. — Жалобный голос голодающей девчушки смягчит любое черствое сердце.
Катрин хихикнула. Приставания уличных попрошаек порядком портили жизнь путешественникам, особенно во время пребывания на мелких речных пристанях и в нищих деревушках. Похоже, в наполеоновской армии местные жители разглядели первую крупную группу организованных туристов-лошар. Ну, с этим египтяне ошиблись, на казни и расстрелы будущий император не поскупится. Но это будет позже. Пока требования бакшиша рулят.
Обошлось без окриков и «дружественной» стрельбы в упор: почти на головы археологам свалилась пара запыхавшихся вояк — растрепанных, без головных уборов, но, судя по мушкетам со штыками и республиканскому сквернословию — из той же 21-й полубригады. Вейль поспешил выругаться и в нем тут же признали своего.
— А где же барки? — просипел капрал с расцарапанной щекой. — Должны были сразу после нас к берегу подойти.
— Нету. Вот там наша на мели сидит, подальше еще одно корыто застряло, а остальные отвалили непонятно куда, — разъяснила Катрин.
— Что ж вы, ученые шпионы, а ничего про штабные планы не знаете? — укорил воин.
Вейль заявил, что шпионство и внезапные ночные битвы — совершенно разные ремесла, не нужно их путать. Стрелки согласились и объяснили береговую ситуацию.
Спешно переброшенные через реку две роты легкой полубригады успели помешать захвату противником непонятно как и зачем очутившегося здесь французского обоза, охраняемого двумя десятками драгун. Геройским ударом легкопехотинцы и драгуны отбили единственное орудие противника, разогнали неопределенную толпу каких-то разбойников, но дальше дело пошло хуже. Налетела мамлюкская кавалерия, пришлось переходить к обороне. Французы закрепились в подвернувшихся руинах (развалины башни, храма или мельницы — определить ввиду темного времени суток и спешки воины не успели). Получилось не очень хорошо — остатки обоза и охранявших их драгун засели на соседнем холмике — там тоже были развалины. Соединиться французам не давали лихие конники мамлюков — две попытки вылазки обошлись дорого.
…— Если до утра помощи не будет, тут и останемся, — закончил обзор диспозиции расцарапанный капрал. — Лейтенант ранен, второго лейтенанта вообще не найдем, но главное, порох заканчивается. Драгуны нам кричали — у них так же. Эти перестрелки во тьме — чертовски расточительное занятие.
— Порох есть на барке, но по воде его черта с два переправишь, — тонко подметил Вейль. — Имеет смысл соединиться с драгунами, забрать людей, доплыть до барки и снять ее с мели. Матросы это мигом делают. Да и без них, пусть и повозимся, но шанс есть. Бейские стрелки вроде присмирели.
— Тоже порох и пули экономят, — предположил второй стрелок. — Но к берегу нам отступить не дадут. Мамлюки того и ждут, тут же налетят. Их вроде бы тоже немного, но рубаки лихие. Не пропустят, а колонной пробиваться мы уже не сможем — раненых много.
Вейль пожал плечами и индифферентно промолчал.
— В чем проблема? Французы всегда славились учтивостью. По-крайней мере, у нас в Монтонегрии ходили такие непроверенные слухи, — поведала Катрин. — Если противник хочет нас зарубить, мы обязаны предоставить ему такую возможность. Но только возможность, без каких либо гарантий! Ибо все французы хотят жить, а я так вообще очень хочу.