Экспериментировать с револьвером было некогда, Катрин швырнула капризную импортную дрянь в голову красавчика, одновременно послала коня в сторону. Револьвер в качестве метательного снаряда сомнителен, да и размаха не было, но не то чтобы совсем не промахнулась — «смит-вессон» стукнул по лбу скакуна преследователя — да так, что от чеканных серебряных блях упряжи пошел звон. Прекрасный вороной жеребец ошалело всхрапнул, поднялся на дыбы. Всадник укротил коня, выкрикнул что-то властное и резкое, взмахнул саблей. Катрин знала, что верхом от него не уйти: «принц» в седле с детства, конь у него свой, уверенности выше головы, а архе-зэка даже не помнит, когда в последний раз верхом каталась. Рубиться с профессиональным сабельником тоже не лучшая идея. Катрин соскользнула с лошади, оставляя Дымчатого между собой и страстным красавцем. Как говаривали покойные «цифры» — «в партер и только в партер»!
Джигит послал усмиренного коня вправо, огибая лошадь противницы — трусливая архе-зэка бессовестно скорчилась-пригнулась за живым щитом. Движения противницы мамлюк не разглядел — извлечение из ножен короткого клинка ятагана особой размашистости не требует. Далее нырнуть под брюхо Дымчатого — этого движения «принц» не упустил, рванул повод, разворачивая коня. Пешему рубить конного неудобно и глупо — так в старые добрые времена делать не рекомендовали по причине многократных и печально закончившихся практических опытов. Но боевая школа пришлой шпионки была совсем иной: Катрин училась не разить и убивать, не побеждать в славной дуэли-поединке — а практично и действенно выводить противника из строя. Короткое касание колена всадника острием ятагана и нырок обратно под брюхо коня. Дымчатый нервно шагнул, зацепил нелюбимую хозяйку — Катрин глупо села на задницу и уже из-под коня расслышала стон. Ну да, с разрубленным коленом держаться в седле сложно. Ладно, не до принцев. Вставать…
…Ревело-налетало. Второй джигит, подотставший, был уже в считанных метрах. Развивался темный богатый плащ, сиял узкий клинок-полумесяц. И глаза сверкали. Видимо, разглядел, что с юнцом не все гладко. Борода седая, а зоркий…
У Катрин хватило времени сунуть руку в двойную кобуру, нащупать рукоять пистолета, взвести курок. Стрелять пришлось уже навскидку. Если сегодня с огнестрелом вообще не заладилось, то…
Пф-Бах!
Пуля попала в окладистую бороду, воин словно в пояснице сломался, мгновенно откинулся на круп. Лошадь пронесла его вплотную с архе-зэка; стелился плащ по колючей траве, шарахнулись другие лошади, труп с тяжелым шорохом лег на песок…
Тут Катрин прокляли — непонятно и по-арабски, но до глубины души. «Принц» еще держался в седле, вцепившись в луку седла, пытался направить лошадь к девушке, готовил саблю. Уже не лицо — бешеный волчий лик, перекошенный болью-яростью до полной нечеловечности. Катрин оглянулась — до спешащей галопом конной группы еще порядком. Можно здесь все уладить. Юноша догадался, что клинок ему уже не в помощь, безжалостно отшвырнул дорогую саблю, тянул из-за кушака пистолет…