— С гулем? Так гуля я убивать не пробовал. Отчего вы меня каким-то маньяком представляете? — слегка удивился Вейль.
— Я и говорю — откуда мне знать тенденции, если мне ничего не сообщают? Кидать гранату будете? А то уже спина болит тут торчать неподвижно.
— Ну, если иных практических предложений нет… — шеф выдернул чеку и осторожно уронил цилиндр вглубь руины. Змея встревожено раздула капюшон…
Присевшие за камни «археологи» самой вспышки, разумеется, не наблюдали. Бахнуло внушительно. Экспериментаторы подскочили и успели увидеть, как кобра исчезает. Не ускользает в камни, не уползает, напуганная, ослепшая-оглохшая, а именно исчезает. Длинное толстое тело начало быстро истаивать, еще были различимы судорожные рывки колец, потом и они пропали. Дольше всего над телом «Клоуна» висели две вытянутых черных точки — глаза твари. Но и они исчезли, словно упав в камни.
— И как подобное поведение биообъекта идентифицируется? — осведомился Вейль.
— Не могу знать! — отрапортовала Катрин. — Это не по военной и не по конной части. В физике и эзотерике не разбираюсь.
— Скромничаете, — шеф зевнул. — Что ж, тут есть над чем подумать. Трупы будем осматривать?
— Я не труп! — слабо возмутилась профессор де Монтозан, поднимая голову. — Здесь была змея или это галлюцинация?
Остатки силовой группы переглянулись: получалось, что профессор действительно валялась в добросовестном обмороке. Или все же врет? Люди науки талантливы: у них на каждый практический случай припасены десятки вариантов возможных теоретических решений.
Похоже, де Монтозан принюхивалась:
— Не было никакой змеи! Я их запах мгновенно чувствую. Ненавижу этих тварей! Больше этой ползучей дряни не терплю лишь засранок, носящих туфли и сумочки из натуральной змеиной и крокодиловой кожи! Так бы и удушила отсталых извращенок, — профессор села, ухватила драгоценную алевролитовую пластину. — Но галлюцинация была забавной. Со мной такого еще не случалось. О, а где все и что случилось с аудитором?
— Глюк посетил забористый — всю нашу группу догнало, — пояснила Катрин.
Профессор была в пыли, но цела, оживлена и даже пребывала в легкой эйфории. Немедля бросилась к своим приборам. Заниматься аудитором-психологом пришлось силовой группе.
— Кажется, жив, — сказала Катрин, щупая пульс. — Сердцебиение слабое, но ровное.
— Ну-ну, откуда такое разочарование? Вы же в глубине сердца добрая девушка, — вполголоса попенял Вейль. — Кстати, а где наш штатный доктор?
Доктор и все остальные вскоре обнаружились. Как и следовало ожидать, они поспешили «за вооруженной помощью». Подмога действительно прибыла: трое стрелков непобедимой 21-й легкопехотной. Мушкеты и штыки против призрачной змеюки — самое то. Впрочем, кроме этой малочисленной охраны на «Шеп» оставалось лишь несколько раненых да египетские речники, на которых в бою рассчитывать вообще не приходилось.
«Латино» ужасался и собирал разбросанные датчики, остальных участников экспедиции остро озаботило состояние пострадавшего аудитора. Подавляющим большинством голосов было решено: необходима немедленная эвакуация больного. Собрались на удивление быстро.
Поднимаясь из лодки на борт «Шеп», Катрин подумала, что встреча с Неопределенной Коброй была неприятна, но небесполезна. Видимо, противник желает разобраться персонально с Вейлем. Что утешало и слегка обнадеживало. А не утешало то, что претерпевая неудачи, ворог явно наращивает силы и в следующий раз напустит что-то крупное, страшное, древнее и непредсказуемое. Вроде скелета бешеного мамонта. В смысле, слона. Хотя слон тоже слишком простовато. В общем, грянет что-то грандиозное и случайных жертв окажется куда больше. Аудитор-психолог в себя пока не приходит, следов ядовитого укуса, как уверяет доктор, на теле пострадавшего нет, видимо, беспамятство вызвано «глубоким шоком и нервным потрясением». Веры коновалу-«Кресту» нет никакой, но змеиную жертву загружают на борт в виде плащевого свертка и это медицинский факт. Опасна эта экспедиция, чтоб ее… Что случится в следующий раз? Восстанет из захоронения мумия какого-нибудь начальника фараонового гарема, со всеми подчиненными тетками, включая служанок-рабынь? Нет, на каирском кладбище количеством не взяли, надо думать, что-то иное грядет, похлеще.
Кладбище аль-Кариф теперь вспоминалось гораздо спокойнее. Насколько Катрин понимала стиль и характер шефа, про гуля Вейль не соврал. Уцелел, значит, дарк-служитель. Вот это хорошо, а то прошедшие дни кое-кто воспринимал себя невольным, но подлым провокатором: отпустила бедолагу, чтобы догнали и цинично убили.