— Виновата. Внимательно слушаю.
— В городе вы находитесь рядом со мной, без крайне уважительных причин ни во что не вмешиваетесь. И смотрите. Как вы только что выразились, «внимательно». Вы — женщина-тень. Желательно — немая.
— Ясно. Молчаливая женщина-тень. Нестандартно и пугающе. Постараюсь оправдать доверие. А на что именно я должна смотреть?
— Видимо, на то, что не разгляжу я и наши, э-э… коллеги, — несколько неопределенно пояснил Вейль. — У меня есть основания полагать, что с некоторыми нюансами подлежащих решению вопросов, вы знакомы лучше остальных членов экспедиции.
— Буду смотреть.
— Прекрасно. Задача остаться живой и работоспособной также не отменяется. Ну и намекните, если у меня за спиной что-то окажется не в порядке.
— Так точно, шеф. А… — Катрин сделала намекающий жест в сторону попутчиков.
— Присматривать за ними? — слегка удивился Вейль. — «Цифры» следуют с нами, чтобы охранять. Охранять охранников — это было бы странным излишеством. Что касается переводчика… Катрин, вы точно не владеете арабским? Я бы определенно рискнул гарантировать вам дополнительную премию. Поскольку, похоже, что переводчиков у нас вообще нет.
Катрин в очередной раз подумала, что Вейль-«Спящий» абсолютно не похож на типичного француза. Конечно, типажи неистовых и задиристых усачей-гасконцев и импульсивных комиссаров-жювов давно уж переплавил тигель евроинтеграции, но нынешний босс даже внешне разительно отличается от нормальных обитателей Франции. Широкое округлое лицо, вечно полуприкрытые блеклые глазки, бесформенно-картошечный нос, мясистые уши и намек на веснушки. С такой бы физиономией где-нибудь в Пирканмаа рыбу удить и наблюдать, как клюква зреет. Он ведь даже не нудный, и не вялый. Он — вопиюще отстраненный. Думает о возвращении на свой уютный хутор и о запаривании новых бочонков для морошки.
Впрочем, о дивных комариных озерах Катрин знала только понаслышке, а примороженный шеф был здесь и ждал ответа.
— Увы, две-три местных фразы — максимум, на что я способна. Прочесть писанного по-арабски вообще не умею.
— Жаль. Придется, видимо, просить переводчика у наших штабных покровителей. Что несколько осложнит дело, — «Спящий» пересел к паре охранителей.
Катрин подумала, что дело действительно осложняется: вот уже и к дебютной акции вплотную приблизились, на что-то нужно смотреть «в оба», а ясности как не было, так и нет. Темнит шеф.
Лодка причалила у какой-то набережной: вполне капитальной, красиво выложенной камнем, широкие ступени здесь спускались прямо в воду. Катрин высадилась следом за «Цифрами», поднялись наверх — Нил напоследок дохнул в спину черной ночной прохладой.
— Куда? — кратко поинтересовался шеф у переводчика, поддерживая несчастного под локоть — Барбе явно настигал новый приступ кишечного ужаса.
— Туда! — поспешно и очень обще указал толмач, тщетно пытаясь отстраниться от руководителя группы.
— Двинулись. Город практически пуст, бояться нечего, главное, соблюдать осторожность, — напомнил «Спящий», поправляя упрямую чалму.
Город, конечно, пуст не был. На улочке, ведущей, видимо к городским воротам, непрерывно громыхали колеса, стучали копыта, доносились проклятья, крики, шорох шагов, плач — обычные звуки поспешной эвакуации. Но исход из Каира подходил к концу — покидали город припозднившиеся беглецы. Рискнувшие остаться горожане затаились по домам, дожидаясь входа французских гяуров, ограблений, осквернений, и иных обид, свойственным тяжким военным временам.
«Археологи» из проулка наблюдали, как через площадь катят повозки и шагают беженцы.
— Нужно было мешки взять. С пустыми руками мы выглядим неестественно и вдвойне подозрительно, — высказала запоздавшее ценное соображение Катрин.
— Не проблема. Зайдем в любой дом и возьмем что нужно, — усмехнулся «Семь-Шесть».
— Вы зайдете туда, куда нужно, — поправил шеф. — Барбе, мы идем через площадь или вокруг?
— Я не знаю, ворота кварталов наверняка уже заперли. Господа, поймите, я вообще не уверен, что сейчас возможно пройти к, — залопотал жутко нервничающий толмач. — Возможно, мы прибыли слишком поздно…
— «Не уверен» и «возможно»? — удивился Вейль. — О, так в этих словах есть какой-то смысл? Его мне кто-то объяснит?
Все слегка задумались, дверь дома рядом распахнулась, выглянул абориген в домашнем затрапезном одеянии, увидел затаившихся незнакомцев, энергично захлопнул дверь, звякнул засовом и уже из-за защиты перепугано воззвал к Аллаху.
— Я говорю — без мешков мы народ пугаем, — пояснила Катрин, глядя на переводчика.