Катрин при свете свечи вдумчиво проверила кремни в пистолетах и штуцере, со скуки особо тщательно вычистила оружие. «Шеп» неспешно тащилась против течения, на палубе ворчала и ныла команда — выход под вечер матросы-египтяне считали дурным предзнаменованием. Впрочем, претензии, высказанные Анис, безносой переводчицей практически игнорировались. «Такова воля Аллаха и приказ генеральского штаба» только и озвучила осолдафонившаяся девица. Правильно, тут эротическим танцам не место, тут боевой флот, все строго и однозначно, пререкания бессмысленны. Особенно когда за спиной стоит капрал, не выпускающий из рук мушкет с примкнутым штыком.
В каюту протиснулся Вейль, посмотрел на свои пистолеты.
— Забирайте, проверенны и перепроверены, — проворчала Катрин, закрывая масленку.
— Благодарю. Удивительно чутко вы относитесь к оружию, — шеф понизил голос. — Не сердитесь, Катрин. Догадываюсь, что на «Неаполе» вам комфортнее и веселее…
— Попрошу без намеков.
— Ни в коем случае, даже не думал! Общение с умными опытными людьми и профессиональными военными — это входит в сферу ваших постоянных интересов, вполне могу понять и позавидовать. Но мне что-то не по себе сегодня, а в случае проблем я только на вас и могу положиться, — доверительно признался Вейль.
Архе-зэка насторожилась:
— Что-то конкретное?
— В том-то и дело, что ничего конкретного. Разве что предчувствие. Решил вам сказать, вы в столь тонких вещах разбираетесь куда получше.
— Я? Что-то вы мне льстите.
Шеф вздохнул:
— Не скромничайте. В принципе я человек независтливый, но тут как не огорчиться и не пожалеть себя. У вас есть выбор, есть альтернативы, а мне приходится двигаться единственно возможным путем. Зачастую уводящим столь окружными и долгими маршрутами, что… Впрочем, едва ли я дождусь от вас искреннего сочувствия. Счастливые люди неизменно эгоистичны.
— Оставьте вы меланхолию. Так уж неудачна эта энтомологическая находка?
— Рано об этом говорить, я еще не понял, размышляю, — шеф глубокомысленно потер нос. — А вы сами что думаете об этом жуке?
— Ничего я не думаю. Мне истинное предназначение данного скарабея неведомо, а если говорить о навозных жуках вообще, так они мне индифферентны. Хотя как произведение искусства — вполне симпатичное насекомое. В смысле, лично меня он не пугает.
— Тем лучше! Признаться, Катрин, я наблюдаю за вами с искренним восторгом. В гробнице вы вели себя поразительно хладнокровно, сегодня безошибочно уселись прямиком на столь нужные нам изваяния. Подобная интуиция и поразительное везение…
— Это случайность. Конечно, случается в запарке я седалищной частью и думать пытаюсь, но вряд ли так уж буквально.
— Вы удачливы и решительны, и не так уж принципиально важно на какую часть тела опираются ваши инстинкты. Появится мысли и догадки о жуке, изложите — это ускорит дело, в чем мы оба весьма заинтересованы, — Вейль судорожно зевнул. — Все, я спать…
Катрин пожала плечами и собрала оружие. Удача, инстинкт и интуиция — однозначно хорошие и годные вещи. Вот только обладая этакими славными качествами в тюрьму не садятся, следовательно, и в штрафные экспедиции не попадают. А жук… жук не столь опасный, как пакостный. Не скорпион, конечно, но и не особо лучше. Но шефу об этом знать не обязательно.
Проснулась архе-зэка от тишины — на миг стало страшно, показалось, что оглохла. Очень возможный вариант: цвет глаз вернулся, а слух — наоборот. Нет, тихий плеск волн все же доносился, да и снасти поскрипывали. В остальном — тишина полнейшая, если не сказать «мертвая». Прав был шеф, что-то случилось…
Сон, из которого пришлось внезапно вывалиться, был на редкость глубоким и спокойным, и окончательно вырваться из него оказалось сложно, Катрин и рукоять-то ятагана нащупала не с первого раза. Тишина обрела глубину: на палубе ни звука, в каюте даже не сопят и не дышат, только волны за бортом и неясная возня в «штаб-каюте». Похоже, это Вейль там тоже обеспокоился и ворочается — конский волос в диване так характерно шуршит. Архе-зэка приподнялась на локте, и, наконец, разлепила глаз. Тьма густая, что и неудивительно — лампа горит только в соседней каюте — там для освещения прохода и моральной поддержки болящего аудит-психолога освещение оставляют. Но свет все же слегка просачивался в «дамский» отсек и увиденное заставило Катрин вздрогнуть: обе соседки по кубрику сидели на своих постелях и не шевелясь смотрели в стену переборки. Лица темные, вместо глаз сквозные дырищи во тьму. Мумии не мумии, но статуи абсолютно погребальные, что нечесаная носатая, что безносая.