— Оголодала девица, бывает, — понимающе закивала асуанская матрона. — Ну что ж с тобой делать, гуляй. На вот…
Тетка сунула лапу в корзину и всучила шпионке нечто пышное и съедобное. Видимо, это был местная разновидность сложного сэндвича: небрежно свернутые листы салата, напиханное что-то темно-зеленое, мятые дольки помидора, нарубленное вареное яйцо, все это густо полито чем-то похожим на майонез. Центром яства служила маринованная тушка рыбы, смахивающей на сайру. Ладонь Катрин немедля оказалась измазана жиром.
— Это зачем?! Эй, и почему я вдруг «баронесса»?
Порядком растерянная архе-зэка завертелась на месте, ища внезапную самаритянку-осведомительницу. Тетки не было. Только что тяжко ковыляла (корма как у миссисипского парохода), но враз исчезла.
Катрин отошла в сторону, освободилась от никаба, принюхалась: рыба пахла заманчиво, остренько, к тому же с нее вот-вот соус закапает. Гм, хотели бы отравить, как-то попроще к делу приступили бы. Шпионка села на обломок камня (наверняка имеющего немалую историческую ценность), осторожно попробовала угощение — вкус нетривиальный, но на языке так и тает. И как дивно бутерброд на давешний напиток ложится-то!
Немногочисленные прохожие обходили экстравагантную чужеземку в ярких мужских шальварах и роскошном синем жилете. Просто ужас кто нынче шляется по улицам добродетельной Сиены, довели город…
Сэндвич проскочил в один миг, но Катрин еще сидела, размышляя. Насчет предупреждения все понятно — Мурад-бей попробует взять свое. Видимо, одновременный налет и попытка диверсионной атаки изнутри городка. Выждут, пока французы успокоятся, осмотрятся, потеряют бдительность. Шансов у мамлюков немного, но болезненные неприятности доставить могут. С этим придется разбираться вечером и завтра. Предупреждать генерала? Наверное, в штабе такой вариант предусматривают. Но кто эта тетка, и не начата ли еще какая-то непонятная многоходовая игра? Вейля с утра не видно, что он и где он… Но ход с «внезапной доброй теткой» абсолютно не в стиле начальника экспедиционной безопасности.
Очевиднее всего напрашивалась связь Тетки-с-Рыбой и Правнука Бедуинов. Внешне они, естественно, ничуть не похожи, акцент и манера построения фраз иная, но «импортированные» слова и общая логика…
Катрин вздохнула и пожала плечами. На жизненном пути ей частенько попадались странные загадки и бессмысленные тайны. Иногда они разгадывались-разъяснялись, чаще так и оставались необъясненными. Это только в книжках все растолковывается на последних страницах, все ружья прямо-таки обязаны бабахнуть, а единоличным убийцей назначается бедолага-садовник. Ну, с садовниками всяко случается — иной увлеченный специалист способен человека на удобрения и запросто так отправить, без вдумчивого сюжетного обоснования. Но с ружьями все сложнее — Катрин доводилось бывать в арсеналах, там этих девственных стрелковых стволов десятки тысяч… Иные по сто лет лежат, да под пресс так и отправляются, не стрелявши. Жизнь много скучнее законов искусства, по-детсадовски переиначенных досужими любителями растолковываний.
Лодочник что-то такое говорил и не выражал желания плыть немедля, но Катрин, подкрепленная бутербродом и осознанием, что выходные дни могут оказаться укороченными, сгребла доброго асуанца за шиворот и помогла спуститься в лодку. Коллеги-собратья лодочника проявили бурное недовольство, но шепотом.
До острова было недалече — по сути, Асуан (который Сиена) вместе с окрестностями весьма невелик. Вода казалась почти озерно-прозрачной, надвигались живописные, в меру обрывистые островные берега с редкими спусками к воде. Зелень и развалины, видимо, и жутко исторические, и не особенно, верхушки пальм, и снова желто-серые камни руин древних сооружений… Берег казался необитаемым, но вот показались две фигуры в узнаваемых мундирах 21-й полубригады, признав гостью, один из вояк замахал двууголкой…
— Польщен, — признался Денон, не отрываясь от альбома — он зарисовывал уцелевшую стену святилища Аменхотепа. — Полагал, вы вновь отправитесь с гражданами исследователями на эти ваши таинственные изыскания и замеры.
— Пока не определились, что именно изыскивать, потому разрешено прогуляться бесцельно и бессмысленно, — объяснила Катрин. — Но цель у меня все же есть. Разумеется, если у вас найдется несколько свободных минут. Ужасно нуждаюсь в содействии благородного и сдержанного человека.
— О! Для вас все что угодно! Сейчас окончу рисунок…
Катрин сидела на обломке сглаженной солнцем и временем каменной балке, наблюдала за работой художника. Все же следить за талантом — истинное удовольствие. Ложились на бумагу тонкие штрихи, застывали навечно очертания древних живописных ворот. Рисунки-свидетельства, чуть схематичные, лаконичные, но кажущиеся тем более подлинными, гм, документальными, именно в этой черно-белой гамме. Солдаты охраны разбрелись по берегу, устроились на обломках стены, курили, издали поглядывая на работу неутомимого художника.