— Тьфу, черт! — пробормотала Катрин, разворачиваясь.
Она попробовала еще раз. Собственно, все попробовали. Не получалось. Впадина бархана оказалась ловушкой. Попытки изменить курс и обогнуть странный эффект, вернувшись по своим следам на восток, ничего не дали. Подняться до гребня воронки можно было в любую сторону, но с неизменным эффектом — наверху что-то разворачивало человека, возвращая назад. Проскочить с разбега тоже не получалось, впрочем, наверх по песку не особенно и разбежишься. После двух с лишним часов экспериментов стало ясно — попались.
Ловушка выглядела довольно просторной — метров сорок в диаметре. Развьюченный верблюд грустно осмотрелся — травы и колючек здесь не имелось в принципе — животное устало легло на песок. Архе-зэка натянула тент, остальные научные и ненаучные члены экспедиции сидели и подавленно молчала.
— Может, ты попробуешь? — спросила Катрин у супер-собаки.
Дикси движением хвоста и остальной фигуры известила, что ни в коем случае: здесь вода, две последние банки сосисок, верные друзья, посему мужественная экспедиционная собака желает сполна разделить судьбу экспедиции. По-крайней мере, до тех пор, пока вода не кончится.
— Странно, я полагал, что теперь нас все же допустят, — высказался Вейль.
— Вы ошибиться, — буркнула переводчица.
— Может, это и не ЕГО ловушка? — предположил Бомон.
Шеф поморщился:
— Тогда чья? Есть варианты?
— Может, сюрприз старый, древний? Вроде мины нажимного действия? — Катрин разглядывала кости на середине песчаной «мышеловки». — Поставили, забыли снять. Вон сколько наловилось. Нужно было нам при спуске хорошенько под ноги смотреть. Подозрительно же.
Костей при ближайшем изучении скопилось изрядно. Песок их милосердно занес, но сейчас угадывались и верблюжьи кости, и кто-то небольшой-рогатый (трудно поверить, что здесь водятся антилопы), ну и купол человеческого черепа проглядывал.
Солнце плыло над песчаными гребнями, паломники поочередно поднимались и проверяли не исчезли ли невидимые стены (бесполезное занятие). След скарабея потихоньку заметался игрой песка и ветра. Экспедиция без аппетита пообедала. Катрин раздумывала над тем, что сушеные финики она до конца жизни даже в руки не возьмет, и экономно чистила зубы. Наиболее разумное решение напрашивалось само собой: нужно Выпрыгивать, ибо зашло в тупик — в песчаном, самом прямом смысле этого слова.
— Только когда шансов вообще не останется. Вы еще можете понадобиться, — молвил шеф, не открывая глаз.
Катрин покосилась на членов экспедиции, скорчившихся под куцым полотнищем тента. Жалкое зрелище.
— Сейчас шансы, значит, еще остаются? — архе-зэка спрятала полысевшую зубную щетку. — Знаете, Вейль, а вы ведь по любому здесь останетесь. Шли умирать, так своего и добились.
— Разве я на что-то иное претендую? — вяло удивился шеф. — Но шансы еще остаются. Возможно, ночью… Впрочем, дело не в этом. Этих милейших людей забрать успеете в любом случае. Просто попрошу не спешить.
— Куда нас забрать? — удивилась Анис.
— Видимо, к реке. Или какой-нибудь воде, — предположил Вейль. — Это вы у мадам-вдовы интересуйтесь. Она добра, как любая мелкая богиня. Собственно, я тоже не злой. Отпущу с легким сердцем. Если припомнить, так я вас сюда и не тянул.
— Не оставил нас Аллах, прям все кругом добры, — восхитилась переводчица. — О как это «забрать» вы говорить…
— Помолчи, Ани, — попросил капрал и пошел проверять «стену».
Помолчали, посидели, потом Бомон рассказал один поучительный случай о особенностях частных застенков в одном графском замке, который довелось обыскивать. Все согласились, что там узникам было куда хуже. Потом Дикси начала намекать, что сидеть без дела — это не дело, можно и сосиску съесть. Потом архе-зэка посетили звуковые галлюцинации.
…— Но очень плохо с другой стороны
Как быть нам, султанам, ясность тут нужна
А на Камчатках ишак угодил в полынью,
Тут студенты орут, а я песню пою,
Во французской стороне, на чужой планете…