Доносилось откуда-то из барханов.
Видимо, это была групповая галлюцинация, поскольку вся экспедиция напряглась.
— Шайтан за ними пришел, — с некоторым облегчением догадалась Анис.
Распевали, действительно, своеобразно. Причем сразу на трех языках, вольно перепрыгивая с середины строфы и не заморачиваясь рифмами. Капрал потянулся за мушкетом.
— Не надо, я сама, — предупредила Катрин, поднимаясь.
Она взобралась к «стене» и увидела темную точку на гребне бархана — до нее было метров триста. Судя по всему, точка была верховой. Кричать архе-зэка не позволяла хронически спекшаяся глотка, куда проще было вытащить пистолет и пальнуть в воздух.
— Пф-бах! — угас над океаном песка, но одинокий всадник немедля прервал песнопение и сменил курс. Катрин наблюдала как он скрывается во впадинах и вновь появляется на глаза. Серый некрупный осел, на нем фигура в светлом джеллабе-балахоне. Бедуин. Ничего удивительного. Где же еще, если не в пустыне. Вот вьюки у осла странные.
Бедуин приветственно помахал рукой и вновь взялся за душевное музицирование:
— Он копытками стучал,
По ослиному кричал,
И хвостом своим вертел,
Человеком быть хотел…
Солнце в небе светит мудро,
Молодеет древний край[2].
Катрин убедилась, что кроме любителя песен, ослик волочет на себе характерные сосуды для жидкостей, известные в будущем как «бидон алюминиевый молочный».
Ослиный транспорт преодолел подъем на соседнюю дюну и всадник завопил:
— Чего не отзываетесь? Сколько мы тут должны барражировать? Это же пустыня, а не Пикадилли.
— Видимо, ветром звуки сносит, — оправдалась Катрин.
— «Сносит»… вахтенного, впередсмотрящего выставлять не пробовали? — всадник, отдуваясь, спрыгнул с осла. Уперся в круп животного, деятельно помогая взобраться к границе «мышеловки». — Это самое, продемонстрируйте как работает.
Катрин вышла и оказалась развернута пируэтом назад.
— Вот просто, но остроумно, — восхитился гость. — Надо бы у себя таких понаставить, а то случается, лезут всякие гости незваные.
Бесспорно, это был все тот же «феллах, бедуинов правнук». На сей раз, у него, правда, не хватало двух клыков, но Катрин уже знала, что на такие стоматологические мелочи не стоит обращать внимания.
Внук бедуинов приблизился к границе ловушки, с любопытством глянул вниз:
— Сидите? Ничего, уютно так.
Члены экспедиции молча смотрели снизу. Катрин подумала, что спутники даже не пытались смотреть, кто пожаловал, полностью уступив право общения с визитерами специалистке по походному животноводству. Видимо, определенную «шайтанность» гостя все равно чувствовали.
— Ишь, прямо как не родные, — покачал головой внук бедуина (сегодня он был по-походному — в дырчатой панамке. — Воду заказывали? Учтите, у нас по предоплате, вам сделал исключение.
Вейль полез в карман и молча показал золотой динар.
— Пойдет. Хотя вода артезианская, опять же трудности доставки явно недооцениваете. Но что с бедствующих брать, — великодушно махнул рукой пустынный водовоз.
Шеф поднялся к беседующим.
— Кидайте, золото оно везде со свистом пролетает, — ободрил внук бедуина.
Динар он действительно поймал, попробовал на зуб (для такого случая один из клыков вполне себе проявился), и принялся отвязывать сорокалитровую флягу. Покряхтел:
— Я подсовываю, вы принимаете.
Видимо, границу ловушки ушлый гость чувствовал четко. Катрин и шеф подхватили оставленный бидон, их сразу развернуло, поволокли вниз. Архе-зэка подумала, что пустыня хорошей физической форме отнюдь не способствует — тяжело. У лагеря уже достали кружки. Катрин отомкнула характерную крышку, без всякого удивления прочла надпись красной полустертой краской на боку бидона — «п/л Зеленые поляны».
— Кириллица, — шеф с внезапным подозрением взглянул на Катрин. — А ведь про вас действительно поговаривали…
— Врут. Все врут, — Катрин зачерпнула воды и пошла наверх. Надо думать, внук бедуина не только с благородной миссией отсрочки обезвоживания к пленникам бархана заявился.
Гость успел сгрузить вторую флягу, сидел на песке и подкармливал своего скакуна чем-то бурым. Обернувшись, поведал:
— Вот говорят «ослы, ослы», причем с абсолютно ругательной интонацией. А ведь какое полезное животное! Главное, компактное!
— Да, соразмерный экземпляр, — согласилась Катрин, медленно цедя воду (относительно прохладная! и привкус алюминия ее ничуть не портит).
— Назван «Титан-Два». Будем разводить, — решительно заявил внук бедуина.