Прямо насквозь девушку видит. Скотина двуличная.
Сад оказался обширен. Беглецы осторожно продвигались к дому, шеф держал наготове револьвер, Катрин обнаружила, что выхватывать ятаган из-под разорванного подола гораздо удобнее.
Дом оказался не домом, а вполне себе дворцом. «Дизайн, который смутил их разум и ошеломил их взор; там были щебечущие птицы, и покои стояли один напротив другого, и пол был выложен разноцветным мрамором, а потолки украшены мадинской лазурью, а гипсокартонные арки крашены чистой пылью красного золота, замешанной на густой амбре».
Странная ночь (и особенно, утро) давали себя знать — хотелось слегка отстраниться от реальности, взглянуть на нее отвлеченно, как на нечто сугубо сказочное и ненастоящее. По-шахразадски. Ведь читалась когда-то бесконечная череда фантастических историй, с точки зрения здравого смысла столь же малообъяснимых, как и беготня по предрассветным буйным кладбищам.
— Недурно, — отметила вслух Катрин. — Скромно и со вкусом: две сотни рабов-садовников, сотня наложниц, два дрессированных поливальных слона, ландшафтный визирь царских кровей, павлины-стенографисты и тридцать пять тысяч курьеров.
Про курьеров Вейль в силу ограниченности европейского воспитания не понял, пожал плечами.
— Я к тому, что стиль арабесок и машрабий[3] при свете дня воистину восхищает — пояснила Катрин. — Но сквозь розы мы напрасно лезли. Ворота открыты.
— Азхар-паша спешил с отбытием? — предположил шеф, разглядывая приоткрытую створку массивных ворот и беспорядок.
— Опаздывал, подушки с досады грыз, человека вон забыл.
На великолепной мозаичной площадке перед входом во дворец, ветерок забавлялся перьями и пухом, они липли к разрубленной голове распростертого человека.
— Послушайте, Вейль, вы меня нарочно по исключительно мертвецким местам таскаете? — спросила Катрин. — То корыто, то саваны, то подушки окровавленные.
Шеф посмотрел с упреком:
— Это была перина. Ближе к теме или как?
Через главный вход с широкими ступенями решили не ходить — он настораживал своим пафосом. Двинулись за угол здания. Здесь двери оказались нараспашку, домашняя утварь валялась грудами.
— Или гаражная распродажа, или ограбление, — определила Катрин.
— Пришли и ушли. Если желаете подобрать парочку сувениров, не стесняйтесь, — шеф, воспитанно прикрыв пасть, зевнул. — Лично я иду в библиотеку. Поговаривали, у Азхар-паши имелась недурная коллекция атласов, взгляну. Если с нехорошими людьми столкнетесь, сами справитесь? Если нет, прибегайте, я вам револьвер дам. Стрелять вы вроде бы умеете.
Дивно. Он еще и стебается. Ну и пусть валит к своим атласам или что ему там на самом деле нужно. Хотя тут проблема.
— А позавтракать?
— Воздержусь. Мне явно нужно похудеть, заборы настойчиво советуют. А кухня вон там, — Вейль указал направление, а сам неслышно двинулся к лестнице — перила ее были столь витиевато украшены, что взяться за такие, все равно что Венеру Милосскую лапнуть.
Дворец оказался противоречив: идеальный порядок и роскошь (избыточную, на взгляд бывшей скромной замковладелицы) уродовали полосы недавно наступившего хаоса. Ночью здесь побывали собиратели ценностей, но действовали торопливо и непрофессионально. Сорванные занавеси, опрокинутые шкафчики, россыпь бусин на плиточном полу… В зале с голубым потолком валялась груда вдребезги разбитых ваз. Зачем-то сбили позолоченную решетку в арке двери. Дикость и полное неумение экспроприировать.
«Да, тут косметическим ремонтом не обойдешься» — подумала Катрин, посмотрела на зверски смятую медную лампу тончайшей чеканки. «А Гассану Абдуррахману ибн Хаттабу вовсе худо — теперь на свободу вообще не протиснется».
Кухонное сердце дома найти оказалось непросто — но направление скорректировали съестные запахи и шум. Пахло почему-то горелым кофе, а звуки были не то чтобы воинственными, но нервными. Смысла слов чужестранная исследовательница, естественно, не понимала, но интонации…
Катрин постояла в прохладном проходе, послушала, посчитала голоса. Вмешиваться неразумно, да и невежливо, — тут своя жизнь, свои расклады. С другой стороны… «Спешите творить добро», как сказал известный специалист по бивачному оборудованию[4].
Там мужчины и женщины, первые приказывают, вторые отвечают и всхлипывают. Числом и тех, и других умеренно. Обстановка нервозная. И кроме кофе, на кухне есть еще что-то съедобное. Нужно все же зайти, а то как-то неудобно: постояла, поподслушивала, удрала. Мы воспитанные археологи или непоймикто?