— Но почему… В смысле, откуда такое внезапное ускорение событий?
Шеф пожал плечами:
— Откуда мне знать. Сами подумайте, погадайте, возникнут интересные версии — расскажете, если сочтете нужным. Но что вас так взволновало? Вы же так спешили жить и выполнять контракты? Считайте, ваше желание исполнилось самым волшебным образом.
— Видимо, волшебно-интригантским способом. Заметьте, я ни о чем не спрашиваю. Но категорически утверждаю — к военному походу тут никто не готов.
— Разве? Если верить вашим же подсчетам, у нас провизии на полгода. Это если считать вашу любимую собачку за двух полноценных цифровых едоков. Транспорт нам обеспечат. Что касается бочонков с порохом, запаса свинца, кремней и трубочного табака, так нам много не нужно. Мы все же не самое боевое подразделение генерала Дезе.
— Слушайте, Вейль, а зачем нам вообще идти с войсками? Это шумно, грязно, утомительно и дизентерийно. На кой черт нам вообще этот Нил в его среднем течении? Там сейчас ни одного приличного отеля, а пива холодного вообще не подают. Опять же я ничего не спрашиваю, а выражаю обоснованные сомнения.
— Риторические вопросы тоже вопросы, — занудил шеф. — Не расстраивайте меня. И должен отметить, вы удивительно эгоистичны. Вам хочется домой, мне, быть может, тоже куда-то хочется. Но мы цивилизованные люди и должны учитывать интересы коллег. Профессор мечтает осмотреть колоссы Мемнона, Долину Царей, долину Цариц, Долину царевых Кошек…
— Полагаю, она их уже видела. И неоднократно. Она же египтолог, — напомнила Катрин.
Вейль смотрел укоризненно. Как на полную дурищу.
— В смысле, она жаждет лицезреть эти руины и статуи первой из патентованных египтологов? — догадалась девушка. — Увидеть-изучить-вывезти самые пенки?
— Спасти бесценные сокровища для современной науки! — поправил шеф. — Вы не представляете, как много уникальных артефактов пропало бесследно в легкомысленном XIX веке. Эта несправедливость должна быть исправлена.
— Угу, наша Камилла с детства мечтала спасти ценности для музея. Сидела на горшке, монографии рассматривала, пальчиком по иероглифам водила, конспектировала, и мечтала, мечтала.
— Катрин, вы говорите злые вещи. К тому же воспитание не позволяет мне представлять профессора на горшке, — сухо сказал Вейль. — Мы отправляемся с экспедиционным корпусом, детство гражданки де Монтозан, ее мечты и всякие горшочные иероглифы далеки от нашей темы. Не будем отвлекаться. К тому же…
— Момент… — прошептала Катрин.
Угловым зрением она отметила движение на песке. Рассмотреть не получалось: вечерние тени норовили шевелиться сами по себе, а голову повернуть и взглянуть прямо почему-то было сложно. Змея? Какой-то грызун, привлеченный ароматом безобразной свалки, образовавшейся возле лагеря? Но почему от присутствия этого «грызуна» между лопаток ознобом пробило?
— Что, слева тоже? — процедил сквозь зубы Вейль.
Катрин сообразила, что шеф жутко косит глазом куда-то вправо от себя. Голову он, кстати, тоже не поворачивал. Похоже, навалилось нечто вроде искусственного ступора. Говорят, кобра так сусликов завораживает. Но там она в глаза смотрит, здесь все наоборот…
Но это опасно-опасно-опасно! Сердце ухнуло куда-то вниз, заколотилось часто и неровно, мышцы ощутимо свело.
— На счет «три»! — невнятно сказал «Спящий». — Раз, два…
Катрин показалось что этого «три» она вообще не дождется — прямо провал в межвременье какой-то. Темная тень приближалась, вторую угрозу девушка практически не видела, только угадывала. Оба смутных пятна приближались к сапогам шефа — с противоположных сторон подползают, словно в правильные «клещи» берут. Впору было возликовать: не ко мне, слава богам! не ко мне! — но малообъяснимый страх скручивал все сильнее.
…— три! — выдохнул шеф.
Ноги все же повиновались хозяйке — Катрин отпрыгнула назад, да так избыточно, что споткнулась о пустой ящик от консервов, бахнулась на пятую точку, но тут подскочила, не забыв прихватить лопату.
— Это скорпион!
— Вижу! — метнувшийся в сторону шеф уже выхватил револьвер.
Щелчок осечки, выстрел — пуля неожиданно взвизгнула, пройдя над головой у девушки.
— Ну, нафиг, да вы меня подстрелите! — возмутилась Катрин, атакуя своего членистоногого.