— А-ааааамбе! — воинственный индейский клич прокатился над песчаным берегом, взмах трофейного плаща-знамени не остался незамеченным.
Мамлюкские всадники в один голос негодующе взревели и послали лошадей вперед.
— А-аамбе! — звонко насмехалась всадница, размахивая шикарной тряпкой…
Катрин довольно прохладно относилась к воинам бесстрашного индейского племени хаяда. В конце концов, из-за них пришлось умирать, а это удовольствие на любителя. Боевые завывания старых краснокожих знакомцев тоже не вызывали восторга. Но что надлежит горланить в бою на берегах глубоко чуждого Нила? Вон покойники свежие лежат — а ведь гостья им ничего дурного не желала, и вообще здесь оказалась исключительно проездом. Куцая философская мыслишка оборвалась сама собой, поскольку вражеские всадники ощутимо приблизились. Уже различимы пятна лиц, сплошь недобрых. Ободренный каблуками Дымчатый рванул с места. Всадница размахивала плащом, тот хлопал за плечами, подстегивал-подманивал мстительных преследователей. Катрин очень надеялась, что в ее завываниях мамлюки расслышали женский голос. В текущий, отсталый и дремучий век мужчины гонялись за женщинами гораздо охотнее, чем друг за другом — так считалось интереснее.
Конь чуял, что если опять догонят, может пострадать и безвинная скотина, летел охотно. А может, тайное слово свою роль сыграло. Уходили вдоль берега, хлопал на ветру плащ и штанины шальвар всадницы, никаб ласкал и холодил щеки, луна цвета древнего фараонского золота живо катилась над Нилом, дрожали янтарно-нефритовые искры на воде, среди этого речного трепета вроде бы прибавилось пятен парусов, но всаднице было не до наблюдений. Не промахнуться бы…
Пф-Бах! Бах! — захлопало за спиной. Всадница оглянулась: приблизились, но не особенно, кони у них хорошие, но не лучше Дымчатого. Оттого и пытаются подстрелить. Неприятный противник — нет бы врагиню живьем брать и победой вволю потешиться. В любом случае — пора.
Пф-бах!
Катрин вскрикнула, безжалостно рванула повод — конь сбился с ноги. Теперь еще правее… Мучаемый удилами Дымчатый заржал, неловко запрокинул голову, сворачивая. За спиной торжествующе заулюлюкали. Ранили! Коня или всадницу — непонятно, но близка добыча, близка!
Катрин уронила плащ, пригнулась к конской шее, шепча иноязычные, наверняка непонятные Дымчатому слова, но тут перевод и не нужен. Давай, арабский красавец, неси. Близки холмы, мы уже почти между ними, здесь уже без поддавков…
Дымчатый наддал, погоня влетела в пологую ложбину между высотами. Развалины справа архе-зэка различала, есть ли кто-то на левой возвышенности, оставалось неясным. Может, берегом далековато проскочили и это вообще не тот, не «обозно-драгунский» холм? Ну же!
За спиной предостерегающе закричали — догадался кто-то умный о завлекающем обмане. Влетели в капкан или нет? Катрин оглянулась; ослепляя, чуть ли не в глаза, ударили вспышки пистолетных выстрелов… Вот теперь попали. Мощный удар между лопаток вышиб воздух из легких, всадница крепко бахнулась лицом в колкую гриву, в тот же миг и Дымчатый вздрогнул — на бедняге бронежилета не было…
Ответный многоствольный залп рваным оранжево-желтым ожерельем окутал развалины на вершине холма, мигом позже отозвалась пальбой соседняя вершина. Попавшие под перекрестный огонь всадники слетали на землю, в ржании и криках пытались развернуть лошадей. Счастливчики, оставшиеся на ногах и копытах, устремились прочь, тут их настиг второй залп — пожиже. Правда и целей уже было куда меньше: десятка три бесстрашных всадников и лошадей остались лежать на дне неглубокого дефиле. Кто-то спешенный бежал прочь, вслед ему азартно выпалили, тут же кто-то среди развалин заорал, приказывая «не стрелять, дьявол вас побери!». Откуда-то издали начали ответно палить по холму, пули свистели над головой…
Бедолага Дымчатый рухнул на середине склона. Катрин успела соскочить через голову коня, чуть не сшибла бросившиеся навстречу фигуры, предупреждающе выкрикнула:
— Не стрелять! Да здравствует Франция!
— О да, мадам Вдова!
Горячка, когда секунды вмещают часы, а мысль втрое отстает от бешеного аллюра событий, схлынула. Захотелось сесть на траву и заслониться локтями от мира. Но приличная наемница себе таких слабостей позволить никак не может…