О, сколько раз говорил о том же Шакарим, призывая сородичей воздерживаться от пагубных страстей! И так же, как Толстой, считал, что именно религиозная одухотворенность ведет к постижению тайных движений человеческой души. Как и в произведениях позднего Толстого, у Шакарима «вероучитель» преобладал над «писателем», и назначением своего искусства он видел формирование религиозного сознания, а не начетничество и фарисейство, бытовавшие в родной среде.
Надо написать письмо Толстому, поделиться своими размышлениями о нравственных категориях, на которые навело чтение его произведений, — таково было решение Шакарима.
Теплой майской ночью 1909 года при свете масляной лампы он писал великому Толстому и уже не ощущал себя одиноким во Вселенной.
Творчество порой настолько сближает, что поневоле чудится, будто творцы и впрямь связаны невидимыми узами духовного родства.
Шакарим не мог знать, что в подобной ситуации французский студент Ромен Роллан в минуты полного духовного смятения написал Толстому письмо, в котором просил помочь найти путь к спасению. Роллан не ждал ответа, уверенный, что великий его адресат, невероятный труженик, загруженный работой сверх меры, не найдет времени для письма. Но однажды он получил послание из России — ответ Льва Толстого на французском языке, на тридцати восьми страницах. Ромен Роллан испытал потрясение, которое предопределило его судьбу. Писатель может что-то изменить в жизни, если будет человечен до конца, даже в мелочах, если в любой момент будет готов помочь людям. Позже Ромен Роллан написал книгу о Махатме Ганди, поведав просвещенной Европе о той удивительной борьбе без насилия, которую организовал этот человек против одной из самых мощных держав мира — Британии. Издавая книгу, Роллан не знал, что когда-то в молодости и Ганди, безвестный адвокат, работавший на юге Африки в колонии Наталь, в минуты душевного разлада написал письмо Толстому. И тоже получил ответ, который оказал решающее воздействие на его судьбу. Ганди встал на путь служения добру с необыкновенным самоотречением и самоотдачей.
О чем писал Толстому Шакарим, доподлинно неизвестно, ибо в переписке Льва Николаевича Толстого, скрупулезно выстроенной последующими исследователями, ни писем Шакарима, ни ответов на них, к сожалению, нет.
Толстому писал, например, хорошо знакомый Шакариму Рахматулла Елькибаев, заведующий мусульманским детским приютом в Семипалатинске. И хотя его письмо и ответ писателя доступны современному читателю, ибо помещены в 78-м томе Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого в 90 томах (М., 1928–1958) и не единожды тиражированы в казахстанской прессе, интересно перечитать толстовское послание в Семипалатинск еще раз. Итак, Толстой отвечал:
«Любезный брат Рахматулла Мингалиевич, я уже много лет назад предоставил всем право издания всех моих сочинений, написанных после 1881 года, также и переводов. Но очень рад случаю лично передать Вам это, не разрешение, а благодарность за Ваше в высшей степени приятное мне предложение. При этом случае посылаю Вам для Вашего выбора те из моих писаний, которые у меня под рукой. Что же касается до Вашего мнения о моем суждении об исламе, то хочется Вам сказать то, что истинная религия, по моему мнению, есть только одна. Вся эта истинная религия еще не открылась человечеству, но часть ее проявляется во всех исповеданиях. Весь прогресс человечества состоит в этом все большем и большем соединении всех в этой одной истинной религии и в все большем и большем уяснении ее. И потому всем любящим истину надо стараться отыскивать не различия в религиях и их недостатки, а их единство и достоинства. То, что я и стараюсь делать по отношению всех религий и также и по отношению хорошо мне известного ислама. Известна ли Вам составленная мною книга «Круг чтения»? Она отчасти удовлетворяет этим требованиям. Я думаю, что перевод этой книги на арабский язык был бы не бесполезен.
Желаю Вам всего лучшего.
Лев Толстой
10 июня 1908 г.».
Было бы недостойно сомневаться в том, что Шакарим действительно писал Толстому. Ибо есть свидетельство Ахата, которому нет смысла придумывать переписку:
«В одном разговоре с отцом я сказал: «Вы и в стихах про Толстого, и просто в разговорах о нем очень высоко его оцениваете».
Отец отвечал: «Я и раньше Толстого высоко ценил. Я просил его ответить на три вопроса. Толстой дал мне на них очень ценные ответы. Они меня взволновали и остались в душе как поучительный урок.
Я составил перечень всех, какие знал, отрицательных черт человека. Испросил, какая из этих черт, известных нам, может сильнее всего задеть честь человека?»
Толстой на это ответил: «Все перечисленные Вами черты могут задеть честь и достоинство человека. Но, по-моему, есть одно положение, которое может особенно сильно задеть его честь. Это если человек, зная о деянии, которое может нанести вред окружающим лицам, обществу в целом, не может высказаться открыто, остерегаясь трех вещей. Первая — когда он очень богат и боится навредить своему богатству. Вторая — если он должностное лицо и боится лишиться должности, отстаивая справедливость. Третья — когда может быть наказан из-за высказанной правды».
Я также просил совета относительно написания объемных сочинений: «Намереваюсь приступить к созданию крупных произведений. Какой на это дадите совет?»
Толстой сказал: «Будь это произведение со множеством действующих лиц или короткий рассказ, прежде всего писатель должен проникнуться описываемыми действиями, причинами и следствиями событий, тайнами, переменами в обществе, словно сам во всем участвует. Ход событий для писателя должен быть ясен, как в зеркале, и глубоко прочувствован. В противном случае художественное произведение не получится убедительным и интересным. Писатель не должен забывать пословицу: «Шуба, скроенная по тени человека, не будет ладной». Сочинение, написанное со стороны, без вхождения внутрь, не сблизится с правдой и не получится интересным».
«Писатели, в том числе я, не могут критически оценить положительные и отрицательные стороны своих произведений.
Каким способом можно выявить и исправить недостатки своего произведения?» — спросил я.
На мой третий вопрос Толстой дал такой ответ: «Одним из особых свойств писателя является умение увидеть недостатки своих произведений и исправить их. Это присуще не каждому. Есть такое выражение: «Ошибки других виднее». Но лучше всего, когда человек сам видит и исправляет свои недостатки. Природе человека присуще свойство, необходимое для исправления собственных ошибок. Оно заключено в кристально чистом сердце. Если человек каждое свое деяние, написанное слово сможет оценивать чистым сердцем, то оно своим тонким восприятием раскроет истину. Результаты умственных размышлений надо пропустить через сердечное сито. Человек, выработавший в себе способность доверять сердечным отголоскам, всегда может увидеть свои и чужие недостатки. Поэтому самый справедливый критик — это чистое сердце».
Такие советы дал Толстой, я считаю его учителем и уважаю его».
Ахат зафиксировал устный пересказ Шакаримом его переписки (или диалога) с Толстым. Поэтому очевидное несоответствие стилю русского писателя можно отнести на счет пересказа и перевода с одного языка на другой.
Возможно, правда состоит в том, что Шакарим действительно задавал вопросы Толстому. Мог даже отправить ему письмо. Но получил ли ответ?
Это одна из тех великих исследовательских загадок, которые влекут творцов на путь апостольского служения людям и питают дух.