— Она спит, — Северус произнес это тихо, но его уверенный, даже в какой-то степени повелительный голос подействовал на Урхарта отрезвляюще.
Мгновение он смотрел на Снейпа, а затем молча приблизился и опустился на краешек постели МакГонагалл.
— Как она? — осторожно спросил он, не спуская пристального взгляда с бледного лица жены.
— Вне опасности. Ей дали зелье сна, чтобы она отдохнула. Думаю, она проспит до утра.
— Дамблдор сказал, это вы спасли ее.
Директор был первым, кому Северус сообщил о произошедшем. И спустя каких-то десять минут старик был уже здесь. Вместе с ним прибыли человек пять мракоборцев, но были почти сразу же отправлены на место, указанное Снейпом. Дамблдор выслушал его рассказ спокойно, и это спокойствие натолкнуло Северуса на мысль, а не такой ли именно исходи старик и планировал.
— Это уже не важно. Главное, ее жизни ничего не угрожает.
Северус наблюдал, как Урхарт держит ее за руку, чувствуя, как внутри него медленно растет желание любым способом убрать этого человека из палаты. Он провел у ее постели последний час, наблюдая, как она спит. Такая спокойная, безмятежная. Здесь были только он и она, и Северус вновь мог гладить ее волосы, держать за руку, снова и снова повторяя признание, которое не осмеливался произнести вслух.
— Спасибо.
Северус с трудом заставил себя перевести взгляд с Минервы на Урхарта. Слова благодарности из уст этого человека отнюдь не грели душу. Скорее наоборот, раздражали.
— Я знаю, как вы к ней относитесь, — вдруг проговорил Урхарт. — Не могу сказать, что одобряю это, но сегодня я искренне рад, что вы оказались рядом с ней.
Он с благодарностью протянул Снейпу руку.
— Вы ее муж, — холодно проговорил Северус, пронзая стоящего перед ним мужчину ледяным взглядом. — Но вас не было рядом. Вы не смогли позаботиться о своей жене, нарушили собственную клятву, данную у алтаря. А теперь благодарите меня за то, что я исполнил вашу обязанность?
Он видел, как побледнел Урхарт, как медленно опустилась его рука, и это неожиданно доставило Снейпу удовольствие. Ему отчаянно хотелось унизить этого человека, растоптать. Показать, что он не достоин Минервы.
— И вам с этим жить.
Больше не говоря ни слова, он прошел мимо замершего каменным изваянием Урхарата, едва не задев его плечом, и молча вышел за дверь.
***
Все постепенно возвращалось на круги своя. Теплые погожие деньки, согреваемые весенним солнцем, озаряли жизнь Хогвартса ярким светом, даря надежду на теплое безоблачное лето. Но не все в эти дни радовались весеннему теплу.
Северус в негодовании перечеркнул лист пергамента, исписанный торопливым детским почерком и, поставив жирное «о» в конце, отложил свиток в сторону, опустив голову на ладони и прикрыв глаза. Как бы он ни старался, но сосредоточиться на проверке последней в этом году контрольной пятого курса никак не получалось. Его раздражало буквально всё, начиная с неумения некоторых студентов понять разницу между лечебной настойкой и исцеляющим отваром и заканчивая чересчур приветливым лицом директора за утренней трапезой. Хогвартс жил своей обычной жизнью, а вот Северус явно выпал из привычной колеи. И его это несказанно злило.
Минерва вернулась в Хогвартс этим утром, проведя в больнице Св.Мунго несколько последних дней. Северус больше так ни разу и не навестил ее там, ограничившись короткой запиской с пожеланиями скорейшего выздоровления, на которую так и не получил ответа. О его причастности к гибели одного из самых опасных Пожирателей смерти и спасению заместителя директора Хогвартса было мало кому известно (спасибо Дамблдору!), так что, не считая нескольких допросов в Министерстве, Северус мог снова вернуться к прежней спокойной жизни. Вот только ему никак не удавалось выкинуть из головы последние события. Перед глазами то и дело вставал образ Минервы, парящей в воздухе с раскинутыми в стороны руками, безвольной и кажущейся совсем неживой. И всякий раз ему отчаянно хотелось кинуться в больницу, чтобы убедиться, что она в порядке. Но он сдерживался. Для него это стало своеобразным демаршем против ее необдуманного поступка, едва не стоившего ей жизни. Утром, когда она вошла в распахнутые двери Большого зала, все, кто был там в тот момент, устроили ей оглушительные овации. Коллеги пожимали ей руки, поздравляя с возвращением и рассказывая о собственных переживаниях. Она любезно отвечала на все пожелания, но Северус чувствовал ее взгляд на себе. В это утро он покинул Большой зал раньше всех, оставив ее в недоумении.
Он злился на нее, и хотел, чтобы она это поняла. Глупо? По детски? Возможно.
Он устало прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула, пытаясь выбросить из мыслей синеглазый образ, но и так было понятно, что ничего у него не получится.
Внезапный стук в дверь заставил зельевара резко вскинуть голову. Бросив быстрый взгляд на часы, он вышел из-за стола, направляясь к двери. Кроме студентов, посетителей у него почти никогда не было. Но уроки на сегодня закончены. Так кого же там принесло? Первой мыслью было не открывать. Желание скрыться ото всех было настолько сильно, что несколько минут Снейп молча смотрел на дверь, решая открывать или нет. Но затем всё же протянул руку к дверной ручке.
На пороге стояла МакГонагалл.
— Я уж думала, ты не откроешь. Могу я войти? — отрывисто бросила она и, поведя плечами, торопливо добавила, будто то был весомый аргумент в ее пользу: — Тут ужасный сквозняк.
Снейп молча отступил в сторону, впуская гостью в комнату. Его лицо превратилось в маску, и только черные как бездна глаза блестели в полумраке освещенного свечами класса.
— Меня могло и не быть здесь.
— Я слышала, как ты дышишь из-за двери, — тут же парировала МакГонагалл.
Окинув помещение быстрым взглядом, она едва заметно скривилась, когда на глаза попались банки с заспиртованными магическими тварями, выставленные на верхних стеллажах. Поговаривали, что Снейп специально их туда поставил, что бы пугать первокурсников, впервые оказавшихся на уроке зельеварения. Правда это была или нет, но эффект они производили впечатляющий.
Не удостоив ее даже взглядом, Северус вернулся к себе за стол, кладя перед собой следующую работу очередного ученика. Несколько минут Минерва молча наблюдала, как он водит пером по пергаменту, делая пометки и будто не замечая ее присутствия.
— Я хотела поблагодарить тебя, — наконец, заговорила она.
— Не за что, — не поднимая глаз, проговорил Снейп.
Глаза Минервы недовольно блеснули.
— Ты за что-то злишься на меня? — скрестив на груди руки, спросила она.
Тишина в ответ.
— Ну, хорошо. Я поступила глупо, никому ничего не сказав. Но у меня была веская на то причина…
— Причина! — он отшвырнул перо в сторону, резко вскакивая на ноги, так что кресло едва не перевернулось. — Ты едва не погибла! Это не просто глупо! Это… — он запнулся, подбирая подходящее слово. В его глазах пылало бешенство. — Безрассудно. Думала, что в одиночку справишься с Макентошем? В прошлый раз он убил пятерых мракоборцев, прежде чем был схвачен. Пятерых, Минерва! Чего ты хотела этим добиться?
— Я пыталась спасти мужа! — вдруг выкрикнула она, прожигая Снейпа не менее яростным взглядом. — Разве ты не сделал бы тоже самое для Лили? Ты бы пожертвовал всем ради нее. Даже собственной жизнью.
Она видела, как изменилось выражение его лица. Как он побледнел. Еще мгновение назад его сжигала злость, но теперь он казался растерянным.
— Я уже теряла любимых людей, Северус, тебе это известно, — уже спокойнее проговорила МакГонагалл. — Если с Элфинстоуном что-то случится, я не уверена, что смогу это пережить.
Он молчал. Впервые за долгое время ему нечего было сказать. Должно быть, он эгоист — думал лишь о себе, о собственных чувствах. Она права: будь он на ее месте, тоже не раздумывая пожертвовал собой ради любимой. Но она ошиблась в одном. Он бы поступил так не только ради Лили.