Врач оставил для меня мазь от ушибов и ушёл, а здоровяк нет. Он присел передо мной на кортаны и попытался взять меня за руку, но я не позволила, выдернув кисть из его цепких, горячих пальцев.
У меня внутри так говно кипело, что я из последних сил сдерживалась, чтобы не наброситься на этого самодовольного индюка! Он меня в рабство взял? В плен? Реально думает, что купил меня, как вещь?
– Ну, ты чего, Дашунь? – заглядывал он мне в лицо. – Обиделась, что ли?
Обиделась? Да слов не подобрать, что я сейчас чувствовала. К обиде это совершенно не имело никакого отношения.
– Отвали!
– Я же, как лучше, хочу! Ты мне здоровенькая нужна. Давай, я тебя мазью помажу? Чтобы быстрее хребет зажил?
Точно не насмотрелся! Уже и пощупать хочет! Ему что вообще всё равно, что я потаскухой себя выставила? Небрезгливый оказался? На помойке хер свой подобрал?
Больной! Сумасшедший мужик! Надо поскорее от него драпать не оглядываясь!
– Спасибо, конечно, но я как-нибудь сама! У вас гостей кормят? – сменила я тему. – Я тоже жрать хочу! Может, и сто грамм нальёшь, раз такой заботливый до жопы?
– Конечно, – вскочил Виктор. – Пойдём! Раз анализы уже сдала, можно и винца выпить. За знакомство!
Я поднялась с кровати слишком резко. Комната закружилась перед глазами, так что я едва не грохнулась на пол. Если бы не здоровяк ловко подхвативший меня за талию, ещё бы пару синяков нашла.
– Ох, Дашунь! – вздохнул Виктор. – Волнуюсь я за тебя так, что душа не на месте! Может, тебе сюда ужин принести? Выпивка лишняя будет, пожалуй.
Я любила выпить. Серёжа был трезвенником, но мне слова не говорил по поводу спиртного, поэтому частенько я злоупотребляла алкоголем. Не от хорошей жизни. Вот и сейчас хотелось напиться в сопли, чтобы только унять свою душевную боль.
– Нет, нет! Я в порядке! – поспешно сказала я, испугавшись, что останусь без бухла.
Виктор всё ещё держал меня, прижимая к себе. Я не знала, куда деть руки, чтобы только не касаться его мощного тела. Какой же он, сука, огромный! И силища в нём, должно быть, богатырская. Такого я не вывезу! Можно и самой неплохих пиздячек получить!
Пахло от мужика даже вкуснее, чем днём. У меня ещё сильнее голова закружилась от его одеколона, поэтому я старалась не дышать.
На гражданке все пахнут хорошо, даже теперь я, так что неудивительно.
– Я оденусь?
Кроме грязной формы мне и одеть-то было нечего, но и разгуливать в халате на голое тело было совершенно неуютно.
– Зачем?
– Мне чё прям так идти?
– А что такого? Мы же дома?
Дома... Такое забытое, доброе и чуждое мне понятие.
10. Виктор
Когда я в последний раз видел волосатый женский лобок? В натуре? Никогда. Даже во времена моей молодости уже была мода на гладенькие голенькие губки.
Я как-то по малолетке смотрел ретро порно на кассетном видике, пока родителей дома не было, но там уж совсем был у женщин дремучий лес.
Не то, чтобы у Даши там стрёмная мохня, но волосики имелись, и это показалось мне скорее сексуальным, чем отталкивающим. Весьма необычно и экзотично. Она вся – сплошная экзотика! Ретро писи у меня ещё не было!
Меня заинтриговал Дашин стиль. Возбуждающее зрелище! Не вовремя у меня встал, прям при докторе, но я что поделаю? Такова мужская природа. Лежит голая девчонка, расшеперилась так, что у мёртвого встанет, а я живее всех живых! Главное, что у доктора не встал! Я его не для того позвал. Он и так залез, куда я самому себе не позволял ещё! Разве мог я его с козой тет на тет оставить? Был бы он бабой, тогда да. Но он мужик, чёрт бы его побрал!
Я мог бы отвернуться, как Даша меня просила, но как же я отвернусь? Любопытно же самую мякотку глянуть? Средоточие её женственности, сокровенное местечко, розовая раковинка, киска – так, кажется, бабы свои пёзды называют?
Теперь я увидел вообще всё! Я точно уверен, что эта Даша – венец моих фантазий!
И-де-аль-но!
Неприятно стало, когда Даша назвала количество своих ёбарей. Я сначала охуел малость. Любит девка поебаться, так, что ли получается?
А потом посмотрел на её розовые, нежные складочки, и подумал, что пиздит она, как дышит. Больно аккуратненькая и узенькая дырочка у неё для шлюхи. А я шлюх повидал столько, сколько Даша хлеба не съела. Ой, хитрюга какая!