– Не хочу выглядеть шкурой, – отмазалась я и опустила глаза, не выдержав его взгляда.
Виктор помолчал, задумчиво почесал подбородок пальцами и снова уткнулся в телефон.
– Ну, всё, Дашунь. Через недельку привезут.
– Через неделю? – ужаснулась я. – Чё так долго?
– Так это ж с Москвы пришлют. Быстрее не получится.
Вот же, блядство! У меня сердце упало, и настроение тоже. Не фортит вообще ни разу. Чё делать-то теперь, сука?
– Спасибо, Витюш, – выдавила я из себя улыбку и потянулась к нему, чтобы поцеловать в знак благодарности.
Я эти украшения не дождусь, но поблагодарить мужика стоило. Стыдно было, пиздец, поэтому я старалась не смотреть в синие, прищуренные глаза.
Мой взгляд уткнулся в грудь мужчины, на которой распластался огромный золотой крест. Вместе с цепочкой полкило вытянет, не меньше. Нужно быть последней гнидой, чтобы скрысить крест. За такое здоровяк мне голову оторвёт, и пощады можно не ждать...
19. Виктор
С самого утра я потерял покой, несмотря на то, что началось оно великолепно. Нежданчик от козы мне очень понравился. Девочка начала проявлять себя в мою сторону, это не могло меня не тронуть.
Гаденькое предчувствие какого-то пиздеца не отпускало меня до самого вечера. Даша была рядом, была всё время на виду, но как будто не со мной. Мысли её были далеко отсюда. Мне казалось, что я теряю её так и не присвоив. Да, по факту она у меня в плену, но мне нужно было её сердечко.
Коза была грустна и задумчива. Прогулка по саду не улучшила её настроение, хотя прогулялись мы с удовольствием, и она подолгу разглядывала цветы, скамейки и фонтан. Мне тоже взгрустнулось, потому что казалось, что козе плохо рядом со мной, что я недостаточно балую её, слишком навязчиво пристаю.
Я не мог держать с ней дистанцию и не трогать её. Как же такую зефирку не пожамкать руками, когда они сами тянутся?
– Ты мне расскажешь, кого убила, Даша? – всё не бросал я попыток выпытать у неё хоть что-то о её прошлом.
– Да, я много кого убила, – присев на корточки, Даша нюхала цветы на клумбе.
– Я про того, из-за которого села.
– Отбывала наказание! – поправила меня коза. – Отчим хотел меня того... Ну, и я его...
– Мать жива?
– Без понятия. Мы с ней... Потерялись. После этого случая.
Ясно. Не повезло с мамашей девочке. Что ж там за ёбарь у неё такой был, что она от дочери отказалась из-за него?
– А твои родаки? Живые?
– Да. Уже хочешь с ними познакомиться?
– О, нет! Вряд ли я им понравлюсь, здоровяк! – криво усмехнулась девушка.
– Почему ты так думаешь, Дашунь? Мне же ты понравилась?
– Можно вытащить человека из тюрьмы, а вот тюрьму из человека – нет, – философски изрекла она. – Тебе будет стыдно за свою невесту.
– Глупость какая! Ты совсем не знаешь моих родителей. Они очень хорошие.
Даша поднялась на ноги и одёрнула платье, прилипшее к ляжкам от длительного сидения на корточках.
– А чем они занимаются? Они тоже бандиты?
– Нет, – рассмеялся я. – Мама художник. Преподаёт в школе искусств рисование. Детишек, короче, учит. А папа кандидат исторических наук. Он тоже преподаёт, только в университете.
– Ты гонишь? – изумлённо воскликнула Даша. – А как так вышло, что ты стал бандюганом, а не пиликаешь на скрипке? Ты приёмный? Или в семье не без урода?
– Ну, так получилось... Я на рояле умею играть. На скрипке не очень...
– Да ладно?
– Как-нибудь поиграю для тебя, если не веришь.
– Да я верю. Просто это всё так необычно. Не вяжешься ты с роялем. С Калашом – да, но это совсем другая музыка. А твои родители знают, чем ты занимаешься?
– Я не рассказываю родителям о своих делишках, но, думаю, что они догадываются. Они же не дураки.
К моей радости, мы прошлись ещё раз вокруг дома, поэтому я смог задать Даше ещё несколько вопросов.
– А про мужика своего расскажешь, Даша? Которого ты любишь? – с замиранием сердца спросил я.
– Да нечего рассказывать. Воевали вместе. Комбат наш. Потом появилась другая баба, и всё полетело в пизду.