— Цены жизни моего парня хватит, чтобы покрыть разницу?
Как бы потеряв свою неуязвимость, Билли мрачно перевел взгляд на свои туфли. Молча сжал планку, такую тяжелую после слов девчонки. И не злость грызла его ― понимание того, что Мишель не будет с ним уже никогда, кипящим свинцом подожгло сердце Бритвы.
— Я ведь ждала тебя… тогда. Ждала каждый день ― тебе достаточно было просто свистнуть… но ты не захотел брать в свой дом овчарку Ральфа.
Ответил он глухо и неуверенно:
— Чтобы ты так же не любила меня, как и его?
— Нет, Бритва, мы все тогда не смогли разобраться в чувствах друг к другу. Но я была бы твоей так же, как была предана Ральфу.
— Так же? И так же молчала бы, что тебя трахнул ваш лучший друг?
Криво улыбнувшись, Мишель провела пальцами по его шее.
— Только поэтому, Билл? Только потому, что Ральф не узнал от меня, что ты напоил меня до полусмерти и трахнул? Из-за этого ты не забрал меня?.. Тогда скажи, какой у меня должен был быть выбор?! Кто должен был из вас умереть ― ты или Ральф? Отвечай, ну… кто? Расскажи я об этом и один из вас отправился бы в анатомичку…
Прижав пальцами дергающееся веко, Бритва прошептал:
— Ты попадешь в ад, Рэнда.
— Ну что ж, наша компания будет в полном составе: я, ты и Ральф. Как думаешь, Trio* там будет к месту?
***
«Арчер» колыхался над крышей, и глянец солнечной батареи отражал девчонку, которая, глядя вниз, осторожно швартовала кар. Приземлив тяжелый аппарат, она прошла, машинально поправив волосы в этом импровизированном зеркале. Черная фигура выглянув, тут же отпрянула назад в зазеркалье, испуганно дернув руками.
Тусклым пятном светилась дверь квартиры. Не тронутая в прошлый раз, она едва слышно скрипнула петлями, впуская Мишель. Под слепящим мерцанием линзы недвижимо сидел Китт. Заметив ее, Китт отвернулся; электрический узор на его лице полыхал огнем, рвущимся наружу. И хотя первым делом надо было отключить «аварийку», Мишель бросилась к нему.
— Я сейчас… я помогу… ― Прикрывая парня собой, она тянулась дрожащими пальцами к полыхающей огнем «татуировке», пока не опомнилась.
Когда развернувшись, она в один прыжок оказалась у генератора и ударила в пусковую кнопку, то вбила ее так, что та расплющилась. В следующее мгновение она сбила зажимы с подлокотников и опустилась на колени, разрезая скотч. Вонючая липкая смесь текла по ее пальцам…
— Прости меня… прости, пожалуйста! ― Она уже ничего не видела перед собой, слезы размыли окружающее.
Китт смотрел в потолок. Через дыры в одежде краснели побитые излучением ребра, и весь он был, как большая, с драной обшивкой кукла, брошенная в печку маленькой, злой хозяйкой. Боль трепала его уже долго. Наверное, и моргать больно было, потому что глаза он открыл только один раз, посмотрел на девчонку из тумана и закрыл опять. Трясущимися руками она гладила его колени, все повторяя:
— Прости, пожалуйста…
Тот продолжал молчать ― кажется, не нашлось бы таких слов, что заставили бы его ответить на мольбы девчонки. А она качалась, закрыв лицо руками, словно просила неведомое божество принять искупительную жертву.
— Прости меня… прости меня… прости меня…
Девчонка сжалась в комок.
— Ты скажи что-нибудь, Китт Роджерс. Что-нибудь… пожалуйста.
Китт выпрямился в кресле и скосил глаза в ее сторону. Показалось вдруг, что она видит себя ее глазами. «Маленькая злобная гадина. Ужалила подло, как скорпион, и приползла обратно, боясь возмездия»
Тень брезгливой усталости скользнула по лицу парня, и Мишель вцепилась в его руку, как это делают утопающие.
— Китт… любимый… прости меня. ДжейГрэй убийца… моих родителей. Я думала, что это ты.
Дрожа и бесконечно повторяясь, девчонка рассказывала о райском острове, на который пришли гриндосы, про убитых отца и мать… про длинный коридор, и грохот ботинок ДжейГрэя ― последнее, что она запомнила… И даже уверенная в бесполезности этой исповеди, Мишель все равно продолжала говорить. Открытая площадка вблизи ракетодрома, зависший над городом «Космолев»… капитан Уордек в треснутом шлеме. Он спасал ее в снах и видениях. Образы и явь перемешались в ее голове в один смазанный кадр.